Аннотация: творческие муки обезболиванию не поддаются
......В приемный покой привезли новую пациентку. Лицо было белым, веки подрагивали, она не спала, но и не отвечала на вопросы, а только беспрерывно, бессвязно что-то бормотала. Обрывочную речь не мог понять никто.
-Попробуйте разжать ей рот, суетился молодой врач.
-Ой, по-моему, ей становится хуже, запаниковала медсестра.
-Да нет, ее просто морозит.
-Подождите, кажется, я разбираю, что она говорит, - сказала дежурная медсестра.
Все подошли ближе
-Что? Что?!
Склонившись к лицу пациентки, женщина повторила:
-Слова-слова-слова.
-Может что-то еще? переспросил нетерпеливо доктор.
Медсестра наклонила голову еще ниже:
- Cлова облаков проплывающие над тобой, слова воды, протекающие мимо, слова из обжигающего света, падающего сверху слова, которые ты не слышишь...
-Ей нужно жаропонижающее. И спать. И капельницу, заговорили все в один голос, перебивая друг друга. Что с ней?.....
...Приступ, внезапный приступ словесного бессилия, когда тебя выворачивает, выкручивает мышцы, выламывает суставы, и ты бьешься, катаясь по полу от собственной бессловесности, неподвижно сидя за письменным столом.
Пролежав месяц в исследовательском институте Молчания и Речи, я почти выздоровела, но зато потеряла весь свой словарный запас. Переливания не помогли, а только слегка очистили память, удалив дюжину ненужных рассказов и две недописанные повести.
Ранним морозным утром меня выписали, и я вышла за ограду института, оглядывая новый, свежевыспавшийся мир. Солнце рассыпалось бриллиантовыми искрами в сугробах, шумно ссорились воробьи, бодро позвякивали трамваи. Мне было легко и весело, хотелось напевать, но что-то мешало, словно я помнила что-то важное и забыла. Но что? Надо бы спросить. Но у кого? К тому же, я совсем не могла говорить и забыла даже совсем простые фразы, вроде - доброе утро или хорошая погода.
Врачи прописали мне длительные прогулки, и я не откладывая, в тот же день отправилась в ближайший лес. Нужно было ехать на электричке, автобусе и маршрутке, но зато гарантировалось полное одиночество и отсутствие собеседников.
Лес, в который я приехала, при ближайшем рассмотрении оказался довольно странным. Вместо листьев на каждом дереве висели страницы, а на них : слова-слова-слова. Лес ненаписанных рассказов подумала я и усмехнулась. Выглядело все это и, правда, прелюбопытно. Я сорвала одну из страниц и попыталась наугад прочесть что-нибудь, но слова никак не хотели складываться в мысли. Тогда я, достав блокнот, попыталась их записать, но они сливались в одну строчку и тоже не имели никакого смысла. Оставив тщетные попытки, я решила пойти вглубь этого странного леса.
Подул ветер и из заросли каких-то кучерявых кустов, донесло страницы, кажется на арабском или курдском, я попыталась их поймать, но они только разлетались в руках, кудахтая, как пугливые курицы. Было жарко и, сняв ботинки, я побрела дальше босиком, утопая в снегу пустого листа.
Чем глубже я пробиралась в чаще сложносочиненных предложений и деепричастных оборотов, тем становилось все темнее. Вдруг, в глубокой тишине отчетливо щелкнул выключатель и где-то совсем рядом загорелся слабый свет. Я устремилась туда, смахивая опадающие страницы, шелестящие подлежащими и сказуемыми, увертываясь от хлещущих по лицу причастий и наречий. Через несколько секунд я оказалась на поляне.
Посредине стоял кожаный диван, на котором, завернувшись в плед, сидел юноша с книгой в руке. Рядом стояла большая напольная лампа, совершенно неуместная в зимнем лесу. Вокруг дивана до самого края освещенного пространства, всюду, справа и слева были навалены стопки книг. Среди них были и толстые рукописи, и красивые подписные издания и затрепанные книжки с развалов, в дешевых бумажных переплетах.
Молодой человек на диване кажется, спал. Я попыталась скосить глаза на толстую книгу в его руках и прочитать название: 'Структурный анализ дискурса....', дальше было неразборчиво, да и эти слова по отдельности еще читались, но вместе не значили ничего. Я замерла, не зная как себя вести и где найти слова, которые давно растеряла. Вдруг юноша явственно прошептал с досадой
- 'Вот ерунда, какая!', - и отложил книгу в правую стопку.
-М-м, промычала я, совершенно не зная, что сказать этому ученому молодому человеку.
-'Вы, по какому вопросу?' - вдруг отчетливо произнес он, не поднимая глаз от книги.
Я, вздрогнула от неожиданности и совершенно не знала, что отвечать.
'-Э-м-м', - меня начинало уже слегка подташнивать от ужаса, что я забыла совсем все слова, а не только уместные в таком случае.
-'Я-а не понимаю', - честно вымучила я из себя.
-'А переписать не попробовали?' - отреагировал тот, по-прежнему бесстрастно глядя в книгу.
-'Пробовала', - повторила я эхом знакомое слово.
-'И что?' - спросил он строго.
-'Все п-путаеться...А Вы...
Юноша отложил книгу в сторону и впервые посмотрел на меня. Он был чем-то похож на моего отца, которого я видела только на фотографиях. Такой же строгий, темноволосый и худощавый.
Я набрала побольше воздуха и, пытаясь объясниться словами, сжала руку в кулак, так сильно, что ногти больно впились в ладонь. 'М-м-м...'
Юноша, потеряв ко мне интерес, вновь потянулся к стопке книг.
-'В-вот вы, наверное, все знаете', - вдруг заговорила я, пугаясь собственной смелости. 'Я..хочу рассказать.. и точно знаю о чем, но... слова....они исчезают, как только хочу их записать. Как мне... их вернуть?', - говорила я запинаясь, но не сдаваясь. 'Пробуешь подобрать слова, но вокруг все белое и безмолвное, а ты пытаешься прорваться сквозь эту метель молчания и не знаешь в какую сторону. А еще кажется, что заблудился, задыхаешься и жарко под сердцем. Это как нестись на санях в снежную бурю. Вы когда-нибудь ездили в санях или упряжке? Лошади, ветер и больно даже дышать, такой ледяной воздух.'
Молодой человек, поморщился, глядя куда-то мимо меня. Было видно, что он передвигается только на машине. Продолжая смотреть куда-то поверх деревьев, он заметил сухо и почти неприязненно:
-'В мои обязанности это не входит и позвольте вам напомнить, что я очень занят', - он кивнул на стопки сваленных книг.
-'Да, да, конечно', - заторопилась я, все еще с трудом веря в свою внезапную разговорчивость. 'Но вы столько всего прочли. Там, наверное, есть все ответы на все вопросы. А я не понимаю. И мне очень больно оттого, что я не могу это объяснить.'
-'Рецепт, конечно, есть, но гарантии никакой нет', - затараторил тихим голосом он. 'Все зависит от самого человека, его усилий, способностей, но больше стечения обстоятельств', - заученно перечислял он, все еще недовольный тем, что его оторвали от чтения.
'В общем, ничего такого не известного ранее. Словари. Справочники. Учебник орфографии за начальную школу. Ожегов. Даль. Лекции по русской литературе. Вся русская классика. Вся зарубежная. Ну и наша негустая современная роща в качестве примера вполне пригодится', - он обвел лес вокруг рукой. 'Впрочем, юные побеги так быстро разрастаются, превращаясь просто на глазах в денежные деревья. Но, я думаю, вы пришли сюда не за этим. А за чем же?'
-'Я хотела рассказать,... но эта бессловесность....мучительна'.
-'Хайдеггер в таких случаях. Да и поструктуралисты тоже...'
-'К черту Хайдеггера!', - закричала я, совсем отчаявшись, что я так и не смогу объяснить ему главного.. 'Ну поймите, если вы мне сейчас не поможете, образы не нашедшие своих слов просто умрут. Я не знаю, как это лучше объяснить, но я абсолютно все чувствую и не могу это отключить.
Образы переполняют воображение как вода реку, смывают все на своем пути, прорастают свозь меня, они плещутся и зовут, манят и кричат. Они живые!...'
Вдруг я услышала, о чем он думает. Юноша по-прежнему смотрел куда-то вдаль, но я ясно уловила из плотно сомкнутых губ.
- Об этом и расскажи.
- Рассказать о чем?
- Не знаю точно, но оно повсюду, и это твое. Ты сама знаешь лучше меня.
Я всего лишь твой читатель.
- 'Только не стойте босиком. Холодно' сказал он вслух и завернувшись в плед поплотнее, открыл новую книгу, вновь погрузившись в чтение.
Я, осмелев, подошла к нему ближе и, дотронувшись до обложки, заметила, что томик у него в руках деревянный. Коснулась пледа, руки и плеча, они были прохладными и напоминали на ощупь бронзу.
От прикосновения книга начала рассыпаться и тлеть у меня в руках и я, вскрикнув, стала разматывать шарф, пытаясь потушить загорающийся огонь.
Когда последний лист догорел, я повернулась и зашагала из леса прочь.
Только сейчас я заметила, что уже давно идет снег. С каждым шагом снегопад усиливался. На белый снег страниц ложились отчетливые черные буквы. В глазах потемнело, а потом вдалеке вспыхнул белый свет.
.....Свет мелькал, раскачиваясь и удаляясь в больничном коридоре. Капельницу, несите капельницу, продолжали кричать где-то вдалеке подталкивая каталку. Скорее!..........
Я по-прежнему неподвижно сидела за письменным столом. Передо мной лежала дописанная страница.