Аннотация: Снежные горы - дикий лес, где водятся медведи. Действие происходит в 2002 году
Евреи или еще одна догадка о том, почему путь к земле обетованной был таким далеким
Из двух библейских братьев мне более симпатичен Каин. Ну, за что, спрашивается, любить вонючего и волосатого Авеля? Вечно он скитался, где попало, ел грязный руками, спал в пыли, не мылся месяцами, волосы всклокочены, взгляд безумный, да еще в любимчиках ходил...
Но, похоже, мое семя пошло от его колена - тянет меня побродить по лесам и долам и помечтать о несбыточном. Но если раньше хобби путешествующего я совмещала с работой геодезиста, то теперь мне приходится довольствоваться собственными случайными вылазками на природу.
В один из длинных (три дня) американских выходных, что приходятся на конец мая, мы с моим мужем Вадимом присоединились к компании из 25 человек, которая собиралась совершить проход по горам небольшого заповедника "Snow Mountains", который находится примерно в 400 км к северу от Сан-Франциско. Поход предполагался быть с двумя ночевками в палатках, готовкой на костре и переноской своего скарба за плечами. Если учесть, что все это должно было происходить на высоте около 2000 метров, то меня слегка грыз червяк сомнения - а не оплошаю ли в совершенно незнакомой компании, не упаду ли под тяжестью давно неподнимаемого рюкзака на горной тропе?
Мешало еще одно обстоятельство своей непривычностью - вокруг были одни незнакомые лица, и эти лица были еврейскими. Также как, заядлый алкаш, глядя на соленый огурец, видит стакан водки, налитый с мениском, так я, общаясь с сынами израилевыми, видела себя замешанной в очередную библейскую историю. Мне отчетливо предcтавился исход из Египта и долгий-долгий путь в... вначале в никуда.
Не утерпело колено Авеля,собрало детей, жен, скотину и,навьючив скарб на спины,
пошло искать лучшей доли, куда глаза глядт,
Походная группа, в основном, состояла из семейных пар среднего возраста. Сюда же входило четверо детей и одна собака. Руководитель, как положено, старше и опытнее всех. Его опыт, правда, растворялся в желании всем угодить и не сделать того, после чего "как бы чего не вышло". Поэтому весь пройденный нами путь оказался путем его сомнений, страданий и борьбы с самим собой. В результате мы несколько раз сбивались с маркированной тропы, идя по карте. Один из разов пришелся на самое начало пути, и мы пошли в обратном, от намеченного, направлении; хорошо, что, делая кольцо, мы не совершили рокового шага. Пройдя первые 15 минут, остановились на получасовой привал - как оказалось, это был его стиль движения - идти немного, но долго отдыхать.
Пройдя совсем немного до первого привала, Моисей остановился, пересчитал паству и ушел в свои сомнения: вокруг незнакомая, а значит враждебная земля, дети орут, козы блеют, глупые женщины лезут со своими вопросами и просьбами. Недавно опять возникла некрасивая свара кому нести алтарь и утварь для молений. Вроде вначале ясно договорились, что все будут брать на себя общий груз по очереди, а сейчас никого не допросишься, думают только о том, как бы свое добро сберечь. Опять же один ноет - ногу стер, у другого поклажа вываливается - разжирели на мягких перинах, не умеют толком осла навьючить. Да и самому идти невмоготу - опять спину ломит - потрясись тут в седле, да и жесткое оно, теперь неделю в раскоряку ходить.
Когда в большой группе один хитрый и себе на уме, то он растворяется в общей массе, а когда среди массы умных и хитрых попадается один осел, то он и тащит всю поклажу. Нетрудно догадаться, кому выпала роль осла на сей раз. Но это оказалось справедливым, потому что на вид здоровые и крепкие мужики оказались хлипкими и мнительными. У одного из них тут же разболелась нога, у другого спина, а третий потянул руку, надевая рюкзак на плечи, а четвертый так просто был такой неторопливый, что двигался, как в замедленном кино. В результате, в первый день за четыре часа пути мы прошли ровно пять километров, последний метр которого группа преодалевала со стенаниями и совершенно обессилев.
Остановились в красивом, но малопригодном для большого привала месте. Это была вершина хребта с крутыми склонами, где ветры беспрепятственноо гуляли во всех направлениях, а на северной стороне склона из небольшого снежника стекала вниз тонкой струйкой талая вода. Лагерь разбили на полянке под прикрытием нескольких елок. В это время (27 мая) в этом месте начиналась весна: журчали ручейки, показались первые клейкие листочки на деревьях, появились первоцветы. Весенний лес радовали сочной зеленью только-только появившаяся трава и елки. Елки, правда, больше походили на каучуковые рождественские муляжи. Ствол их, совершенно гладкий и серый напоминал осину на болоте, а иголки, плотные и упругие, но с мягкими концами наощупь, ни дать, ни взять массажная резиновая щетка.
Вершина горы - это то самое место, откуда лучше всего смотреть на землю: синий воздух делает прозрачной перспективу, гряды холмов отчетливо видны одна на фоне другой, земля внизу становится мягким фоном для парящих в воздухе вершин, а луну и звезды можно просто держать на ладони.
Моисей не выдержал: стенания больных и блеение полуголодных животных раздражали его последнюю неделю до бессоницы. Удавалось урвать пару часов сна в седле, но от него только разламывалась голова.
Место для стоянки он нашел, как споткнулся, очнулся от дремоты и увидел вдали зелень травы. А значит вода, а значит корм для скотины. Сколько можно тащить этот обоз? Да и куда? Да и зачем? Родня со стороны матери смотрит косо - еще никто не говорит, но каждый думает, а скоро начнут за спиной шептаться, а там...Хорошо хоть сбились с пути в самом начале - теперь никто не знает, куда идти - где прямо, а где обратно. Вернее знает один, но он молчит, бестия, - сам хилый, соплей перешибешь, чего увязался за нами? Все букашек рассматривает, да травку собирает. Вот пусть здесь и погуляет - травы много, может и рыба в реке есть, гляди и зверь какой к воде придет - мясо будет.
Стояли долго. Вот уж и последний больной выправился, а ослы бока наели. Траву окрест повытоптали и теперь пасти скот ходят к дальним горам, за два дня пути. Кто-то уж и землянку выкопал, а кто-то дерево посадил, принес росток из леса. Попробуй, заговори тут, что надо уходить. Сами понимают, что надо, зима скоро, а не хотят собирать вьюки, тащить поклажу, грызть сухие лепешки и жевать солонину. Нужно искать хорошее место, чтобы и дрова были, и пастбище, и где от зимних ветров укрыться. А тот, хилый, все ходит куда-то, высматривает непонятно что. Вот и внучка старшая все за ним увязыается, а после придет и ластится: Дедушка, а что вон там, за синими горами? А когда туда придем, что там будет? Эх, кабы знать, что будет!
Поев макарон до отвала и откушав водки, - бутылка на двадцать человек - народ в группе повеселел, и был настроен решительно. При этом одни решительно собирались не трогаться с места ни на пядь вплоть до последнего дня, чтобы потом просто скатиться вниз к машинам, а другие (в основном женщины) были настроены продолжить путь и посмотреть новые места (Неужели мы, двигаясь по тропе, названной водопадной, так и не увидим ни одного водопада?). Руководитель попытался найти компромисс: кто хочет остаться, остается, а остальные налегке идут смотреть водопад, потом возвращаются сюда с тем, чтобы наутро следующего дня скатиться вниз к машинам. Наверное, женщины громче кричали, потому что в итоге склонились именно к их мнению, а, может, наконец, решился извечный вопрос, кто в доме хозяин. Как всегда долго собирали лагерь, прося подождать еще минуточку, а потом еще десять. Поглядев на последок с высоты на грешную землю, двинулись в путь ни шатко, ни валко, путаясь в тропах, останавливаясь надолго, чтобы передохнуть и перекусить, поджидая отставших и беседуя со всеми встречными о том, куда идти и долго ли осталось. Тропа шла вниз, и мы сделали рекордный марш-бросок, прйдя за шесть часов аж одиннадцать километров.
Вторая ночевка прошла более организованно: уже и еда казалась вкуснее, и ручей веселее грохотал камнями. Откушав вторую бутылку водки и наигравшись в общие игры, народ разбрелся по палаткам, а у костра остались несколько человек, которым не надо было объяснять, что жизнь - это то, что происходит здесь и сейчас. Спев почти весь знакомый репертуар бардовских песен, и отдав дань "Хаве нагила", охрипнув от крика, но в рамках приличия, и решив, что теперь, кажется, получено от жизни все, остатки с сожалением покинули костер, чтобы вернуться к нему утром первыми. Энергии ночного общения хватило на весь следующий день и поэтому сна не требовалось.
Оставшиеся 5 километров прошли неизвестно как, увидев водопад, решили, что да, красиво, и уже было жаль расставаться, и начались строиться планы на будушие путешествия: а что же все-таки там, за синими горами?
Вот уже прошли через море на другую часть земли, и осталось позади несколько суровых зим. Вот и справились с проблемой голода и жажды и кочевая жизнь стала такой же привычной, как и та, что осталась в памяти покинувших Египет. Хотя у ночных костров все еще звучат те песни и разговоры о том, как было там, в них уже не слышна тоска о покинутом. Дети не помнят, откуда они идут и не спрашивают, куда лежит их дорога. Они говорят на другом языке, и для них кочевая жизнь стала такой же естественной, как для их далеких-далеких предков: запрясти, взнуздать, отогнать на пастбище скотину, найти воду и дрова, развести костер, приготовить нехитрую похлебку. Они теперь умеют все и ничего им не в тягость. Только вот появилось "право сильного": кто сильнее, тот и женщину себе забирает, тот и ест сытнее и спит мягче. Нужно искать закон, а потом опять идти вперед, покуда хоть у одного человека останется вопрос, а что же там, впереди, за синими горами?
Рецепт супа, приготовленного в походных условиях из подсобных продуктов и съетого "на Ура"
--
Развести томатный кубик или томатный соус в кипятке и сварить в нем густую лапшу.
--
Добавить специй, резанных сосисек или тушонки и довести до кипения.
--
В каждую тарелку сверху положить ст. ложку тертого сыра и мелко нашинкованный зеленый лук.