Севилья - город на юге Испании, центр провинции Севилья и исторической области Андалусия. Расположен на реке Гвадалквивир, в 87 км от побережья Атлантического океана, в центре Андалусской низменности.
В древности Севилья была центром иберийского племени турдетанов. Завоёванная римлянами (3 век н.э.), стала значительным торговым и культурным центром. В период арабского господства (712-1248) в Севилье большого развития достигли ремёсла (производство шёлка, ювелирных изделий, керамики); с 1026 Севилья была центром одноименного эмирата. Отвоёванная у арабов, Севилья вошла в состав королевства Кастилии и Леона. В 15 веке Севилья стала крупным центром судостроения, торговли, мореплавания; из её гавани - Палое - отправилась 1-я экспедиция Колумба. После открытия Америки кастильские короли предоставили городу монополию колониальной торговли. 15-17 века - период наивысшего расцвета Севильи: по торговому обороту она превзошла все крупные европейские торговые центры; с 1504 по 1650 из неё было отправлено около 18 тыс. кораблей; возросло население (с 45 тыс. в 1530 году до 300 тыс. в конце 17 века).
Я листала путеводитель "Испания" издательства "Вокруг света", пытаясь вообразить юг Испании. Путеводитель бесстрастным языком выдавал описание городов, расстояние между ними, информацию о транспорте, а я видела восточные минареты, гавань, от которой корабли Колумба, взяв курс на запад, приплыли в Новый свет, океанский берег, по которому ступала нога Магеллана, шпалеры, обвитые корявыми лозами винограда. Мне было отпущено три дня с половинкой на Севилью и ее окрестности - куда кинуться, что посмотреть? Хотелось увидеть все, но это "все" не влезало в рамки времени, и, чем больше я читала о Севилье, тем становилось яснее - мне ни за что не поспеть за моими буйными желаниями. Что вводило меня в состояние глубокого уныния.
- Ну и ладно - сыграем в чет-нечет. Куда фишка ляжет - туда двинем ноги. Что удастся - то посмотрим и будем тому радоваться! По сравнению с "ничего" это будет очень много - решила я и на этом успокоилась.
Кто замуж выходит за ветер?
Госпожа всех желаний на свете
Что дарит ей к свадьбе ветер?
Из золота вихри и карты всех стран на свете
А что она ему дарит?
Она в сердце впускает ветер.
Скажи ее имя.
Ее имя держат в секрете.
За путеводитель я взялась в тот момент, когда узнала, что стоимость билета на самолет "Барселона - Севилья" в семь утра 1 января 2007 года равна 20-ти евро, а в обратный путь чуть дороже. Поиск по Интернету дешевой наемной квартиры в Севилье занял не более двух часов и вот уже заплачен аванс, билеты в кармане, и остается в нетерпении листать путеводитель.
Отправив по испанской традиции в рот 12 виноградин под бой новогодних курантов, я отправилась спать в обнимку с собранным рюкзачком в предвкушении предстоящей поездки.
Салон самолета Каталонских авиалиний, напоминающий изнутри складское помещение - огромное пространство без единой перегородки - прохладным утром первого дня 2007 года был заполнен на треть. Прислонившись щекой к рюкзачку, я, прихватив лишний часок сна, открыла глаза только перед посадкой. Светало. Земля внизу казалась рельефным макетом топографической карты, на котором можно было разглядеть ровные геометрические формы полей и плантаций сельскохозяйственных культур. Границы между полями были настолько ровными, что, казалось, они проведены лазерным лучом. То тут, то там виднелись вкрапления искусственных резервуаров и оросительных каналов. Изредка взгляд выхватывал узкую ленту реки, текущую по спокойной равнине. Не верилось, что это - знаменитая Гвадалквивир - Рио Гранде или Большая река, которую во времена Колумба называли морем, и из гавани которой выходили океанские корабли.
Посадка не принесла неожиданностей. Аэропорт был пуст, и только кучка пассажиров с нашего рейса зябко жалась к автобусной остановке. Было холодно. Не грел вид пальм, выстроенных вдоль дороги и цветущих роз, рассаженных на газоне - им тоже было холодно.
До центра города автобус шел не более 20 минут. Водитель, увидев, что четверо из пассажиров никак не решаются выйти на конечной остановке из теплого салона в холодную пустоту, начал интенсивно махать руками над головой - мол, баста - вылезайте. Я вышла и огляделась.
Куда ни кинешь взгляд - везде оградительные щиты реконструкций. В Севилье идет большая перестройка: прокладывают рельсы, меняют дорожные покрытия и что-то возводят. Насмотревшись в течение своей жизни на стройки и перестройки, я приобрела чувство глубокого отвращения к процессу строительства. Это, в конечном итоге, наложило свой отпечаток на впечатление о Севилье.
Повернув в сторону от центральной улицы, я пересекла скверик и вошла в путаницу улиц старого города. Сеть, лабиринт, клубок, паутина - никаким другим словом нельзя охарактеризовать планировку старой Севильи. Улица - дома, сцепленные плечами, прижатые к мостовым. Развилка - поворот. Узкий проход выводит на церковь. Возле церкви мощеный дворик с чашей питьевого фонтанчика. От дворика улицы расходятся веером, и каждая упирается в свой поворот. Я брожу по брусчатке улиц совершенно одна в первые часы нового года, и это накладывает мистический отпечаток на облик города.
Представляю, как по этим улочкам бредет, озираясь, запоздалый прохожий. Наверное, это негоциант, ходивший на тайное свидание к своей возлюбленной, муж которой не первый месяц дышит соленым ветром океанских просторов. Никого - еле коптят светильники у порогов, и улица теряется в темноте. Под ногами навоз и нечистоты. Прохожий укрыт теплым плащом, а под плащом рука сжимает рукоятку кинжала. Он читает молитвы, торопливо отсчитывая костяшки четок, потому что слышатся ему осторожные крадущиеся шаги следом и чьи-то тени мелькают позади. Вдруг открывается дверь напротив, и на улицу вываливается шумная компания. Женщины волнующесмеются, звеня монистами, а мужчины разговаривают междометиями, с трудом удерживаясь на ногах. Со двора заспанные слуги выводят оседланных лошадей; гуляки усаживаются в седло и вот уже, почувствовав себя в своей стихии, ловко гарцуютперед дамами. Те скрываются в доме, прощально машут кружевными платочками с балкона и закрывают ставни. Гости лихо скачут мимо прохожего. За время этой суеты он успевает добраться до святой обители. Оттуда совсем недалеко спасительная дверь под надежным замком.
По колокольному звону выхожу к большому, пока безымянному для меня собору - рядом с ним раскинут сквер, в котором царят две огромнейшие магнолии. Они стоят, сомкнувшись кронами, сверкая глянцевыми лопухами листьев на солнце. Вид тенистой кроны приглашает опуститься на скамейку, но сейчас холодно. На мне одето все, что может считаться теплой одеждой, но, несмотря на это, я мерзну. Я захожу в собор, сажусь на лавку возле раскаленного докрасна обогревателя и пытаюсь согреть руки. Прихожан в этот час немного - в основном пожилые люди - те, которые вступили в фазу жизни, когда душа куда важнее тела.
Отогревшись в храме, я, выйдя на улицу, рассматриваю схему города, но, не разобравшись в ней, спрашиваю прохожих, как пройти к автобусной станции. Прохожие с большой любезностью откликаются и, несмотря на скудные познания в испанском, я что-то понимаю из их объяснений и иду в нужном направлении. Вскоре я получаю нужную мне информацию о расписании маршрутов автобусов до города Санлукар де Баррамеда.
Завтра я хочу добраться до океана. После автовокзала захожу в кафе и выпиваю чашку кофе с круассаном. Это стоит два евро. У меня есть три часа времени до встречи с хозяином съемной квартиры, поэтому я потихоньку плетусь по городу, глазея по сторонам. Севилья постепенно начинает оживать. Открываются витрины кафе, на улицах появляются люди. По их ошарашенному виду ясно, что это туристы. Они жмутся друг к другу, растерянно тыча пальцами в схему города, явно ничего не понимая в ней. Я время от времени подхожу к кому-нибудь и интересуюсь, в каком месте мы находимся. Народ растерянно отвечает, что и сами в полном неведении.
Наконец захожу в отель, где мне дают план города и рисуют маршрут движения - прямо, второй поворот направо, опять прямо и поворот на первую из трех левых улиц. Я вовремя попадаю в место, где находится "моя квартира", но дом молчит, и хозяин не откликается. Я терпеливо жду, потому что деваться некуда. Он Через 15 минут появляется хозяин и, открыв входную дверь, ведет меня наверх. Я, зная, что квартира находится на 4 этаже, останавливаюсь на лестничной площадке последнего этажа. Но хозяин машет рукой вперед и выше по направлению к лестнице, ведущей, по моим понятиям, на чердак. "Туда-туда" - говорит его жест. Вроде на расчленителя трупов он не похож - думаю я - и отправляюсь следом. Он открывает ключом последнюю дверь, и мы оказываемся на крыше. На крыше к вентиляционной шахте прилеплен домик, похожий на тот, в котором жил Карлсон. Хозяин открывает дверь в "квартиру", и мы попадаем в темное помещение, сырое и вонючее. Убогая обстановка апартаментов меня не удручает, поскольку я закалена ночевками в районных гостиницах российской глубинки. Но меня сшибает с ног смесь запахов - затхлости и дешевой дезинфекции. Единственное окошко "квартиры" глядит в вентиляционный колодец. Если бы я говорила по-испански - я бы, высказав все, что думаю об ихнем сервисе, потребовала бы залог и ушла, хлопнув дверью. Но вместо этого, кисло улыбнувшись, я плачу 102 евро за три ночи и стараюсь примириться с действительностью.
В старой части Севильи - лабиринт извилистых и узких улиц; регулярная застройка более характерна для новой части города. Символом города принято считать 250-метровую башню Хиральда. В переводе с испанского название этого старинного арабского минарета означает одну из разновидностей флюгера. Хиральда видна практически из любой точки города, а с ее смотровой площадки, находящейся на высоте 93 метров, туристы смогут полюбоваться чудесной панорамой с примыкающими к городу деревнями.
Прекрасный вид открывается и с другой достопримечательности - знаменитого собора Санта-Мария де ла Седе, самого большого в Испании и третьего по величине в Европе. Несмотря на то, что собор лежит в самой жаркой части города, Эсихе, он остается самым посещаемым благодаря своей необычайной красоте. Чуть ниже расположен готический храм Святого Иоанна с чудесными капеллами. Главными сокровищами этого храма являются могила Колумба и двор Апельсиновых деревьев.
День 1 января выдался солнечным и, пока не зашло солнце, теплым. По набережной Гвадалквивира прогуливались туристы, они же спешили на палубу прогулочного корабля и на крышу экскурсионного автобуса. Солнце позолотило стены Золотой башни и ушло на покой. Я успела при отблеске его последних лучей побродить по апельсиновому двору знаменитого собора Санта-Мария де ла Седе и обойти вокруг Хиральды. Сгустились сумерки, и город превратился в ловушку - открылись жалюзи сверкающих окон кафе и магазинов, зажглись неоновые рекламы. Я перестала понимать, где нахожусь. Узкие улицы, напичканные витринами с выставленными напоказ ценниками и рекламными плакатами, толпы озабоченных туристов и просто фланирующих людей, напоминали мне обстановку гигантского супермаркета, разинувшего пасть на любителей шопинга.
На перекрестке стоял продавец каштанов. Картина, навеянная французскими романами, где бедняки в холодные зимы отогревают пальцы о горячие каштаны на улицах Парижа, так явственно всплыла перед глазами, что я не могла пройти мимо. Цена 2, 3, 4 Евро не кусалась.
- Дай мне каштанов на 1 евро - попросила я. - Есть пакет только за 2 - сказал продавец и протянул мне кулек, сложенный из газеты. По вкусу каштаны напомнили мне печеную картошку - да и по сморщенному виду тоже. - Нужно быть очень голодным, чтобы от них получать наслаждение. Засунув кулек глубоко в карман, я вошла в близлежащее кафе и, взяв чашку горячего шоколада с булочкой, примостилась за столиком у окна, вытянув усталые ноги. За окном мелькали ноги прохожих, но рассматривать их оказалось не интересным делом. Рядом со мной девушка с увлечением читала книгу. Чуть дальше оживленно беседовали пожилые матроны. Шум, гам, незнакомая речь - создавали завесу между мной и остальным миром, похожим на немое кино.
После кафе я решила пойти домой и лечь спать пораньше, чтобы попасть на утренний автобус, но, похоже, город решил поиграть со мной в прятки или в пятый угол. Круг за кругом я мерила улицы и, казалось, что снова и снова выходила на одну и ту же, упираясь в один и тот же перекресток.
- Где тут бульвар Аламеда? - в отчаянии спрашивала я у прохожих. Они подробно рассказывали мне, сколько поворотов, и в каком направлении нужно пройти - я послушно следовала их советам и опять выходила не туда. Но вот - О чудо! - Через полтора часа блужданий я выхожу на искомый бульвар. С радостным облегчением захожу в лавку, покупаю фрукты на ужин и, поплутав еще совсем немножко, открываю дверь "своего дома", забираюсь на крышу - привет Карлсону - включаю все обогреватели и заканчиваю день тяжелыми раздумьями - как плохо быть бестолковой.
Санлукар де Баррамеда
Утром, заняв место в полупустом автобусе, я устремляюсь в сторону океана. Конечный пункт моих стремлений, город Санлукар де Баррамеда, я выбрала, пытаясь убить одним выстрелом несколько зайцев, поскольку этот небольшой городок сконцентрировал вокруг себя несколько интереснейших мест.
Отсюда в сентябре 1619 года вышла первая кругосветная экспедиция Фернандо Магеллана. Христофор Колумб здесь сел на каравеллу, отправляясь в третью Американскую экспедицию. Этот город расположен на берегу Атлантического океана, в устье реки Гвадалквивир. Неподалеку отсюда находится всемирно известный биосферный заповедник Доньяна, бывший ранее охотничьей резиденцией королевской семьи. Сюда приезжал на свидание с герцогиней Альба Франсиско Гойя. В этом городе, сохранились старинные подвалы, где в 200-летних бочках зреет под слоем плесени уникальное вино - херес мансанилья.
Светает. Вынырнув с улиц Севильи, автобус сворачивает на дорогу по направлению к Кадису. Он едет неторопливо и обстоятельно, заезжая по пути во все крошечные городки. Вдоль дороги тянется сельскохозяйственный пейзаж: за полями с артишоками следуют хлопковые поля, после них поля хилых виноградников, а потом опять хлопковые.
Я смотрю в окно и жду, когда появится ширь океана, принимая малейшее движение воздуха за кромку океанского горизонта, но тщетно - океан надежно укрыт холмами. Вместо обещанных путеводителем полутора часов, автобус проплюхал расстояние в 85 км за два с лишним часа. Выбравшись из автобуса на пронизанную ветром улицу, я понимаю, что сейчас ничто в мире меня не волнует, кроме горячего завтрака. Городок Санлукар небольшой. К устью Рио Гранде от центра города ведет широкий бульвар. Но я иду в другую сторону, где от бульвара начинаются прямые центральные улицы, нисколько не похожие на лабиринты Севильи. Симпатичные кафешки встречаются на каждом шагу. Я иду мимо столиков, облизываясь как лиса на виноград, на огромные поджаристые ломти хлеба, намазанные разными паштетами, которые с аппетитом поедают, запивая горячим кофе, буквально все вокруг меня.
Была одна незадача. Я не знала, как сказать по-испански, что хочу того же.
Пройдя мимо нескольких кафе вначале в одном, потом, развернувшись, в обратном направлении, я все же решаюсь подойти к стойке и, показав пальцем на хлеб, что-то пробормотать по-английски. Вскоре я сижу за столиком, освещенным нежарким утренним солнцем, а передо мной лежит большой ломоть деревенского хлеба, а на тарелке вместе с маслом соседствует мелкорубленая свинина и говяжий паштет, а рядом примостился стакан с апельсиновым соком. Удовольствие стоит немногим более двух евро. После завтрака, пребывая в полном удовлетворении, я вхожу в центр информации, где улыбчивый мужчина свободно отвечает по-английски на все мои вопросы.
Увидев в моих руках путеводитель, он поинтересовался, откуда я. Узнав, что из России, сказал, что его жена украинка. - Спасибо, здравствуйте - выдал он мне свой запас русских слов.
- И как украинская жена - хороша ли? - спрашиваю я. - О, да! Мне нравится - улыбается он. - А много ли здесь русских живут постоянно? - любопытствую я. - Да около 20 - все очень приятные люди - слышу в ответ.
- Мне нужна информация о парке Доньяна и о том, как можно туда попасть - задала я вопрос улыбчивому мужу украинки. На карте-схеме все выглядело очень близким и достижимым, но на деле все оказывалось не так. Паром, который перевозит туристов на ту сторону реки, к границе парка Доньяна, не ходил - навигация была закрыта до конца января. Я могла бы погулять по части заповедника, прилегающей к берегу Гвадалквивира, если бы у меня была возможность быстро преодолеть расстояние по шоссе в 10 км вначале туда, а потом обратно. Но у меня не было ни машины, ни велосипеда. Тогда я направилась в самое доступное место. Это небольшой музей при заповеднике, совершенно бесплатный.
Национальный парк Доньяна, основанный в 1969 году, является одним из важнейших заповедников Европы. Его заболоченная территория, дюны, поросшие стланиковой растительностью, служит приютом и убежищем не только для постоянных обитателей заповедника, таких как розовый фламинго, гуси, императорские орлы, но и для тысяч перелетных птиц. Парк протянулся вдоль берега Атлантики от устья реки Гвадалквивир к северу и насчитывает 1300 квадратных километров.
Сравнительно небольшая территория парка расположена в трех экосистемах: зоне болот, зоне средиземноморских лесов и зоне прибрежных дюн с отмелями.
<
Парк Доньяна известен как местопребывание многочисленных видов птиц.
Конфигурация парка складывалась под воздействием изменения русла реки. Река Гвадалквивир не разделяется на рукава и имеет только один выход в море. Ее берега постоянно меняют свою форму под действием песка, который наносит океанский ветер. В результате постоянного смешения суши и воды сформировалась система обитания непригодная для человека, но идеальная для дикой природы.
Посещение парка (пешая экскурсия) возможно только с официальным гидом.
До границы парка можно добраться на пароме из Санлукара, а также совершить лодочную прогулку вверх по реке на 13 км вглубь территории парка.
Мне было очень интересно дойти до точки, где река становится океаном. Похоже, сегодня не сезон для купания - думаю я, втягивая голову в плечи и накидывая капюшон на голову. С океана дует пронзительный ветер, поднимает в воздух песок и метет его по направлению к западу.
- Эх, развернуть бы паруса - при таком ветре я живо долетела бы до Гаити.
Когда выглянет месяц полный,
Я поеду в Сантьяго-де-Куба.
Поеду в Сантьяго.
Оседлаю черные волны
И поеду в Сантьяго.
Когда пальма захочет стать птицей,
Поеду в Сантьяго,
И в медузу платан превратится -
Поеду в Сантьяго.
Широкое устье реки, песчаный берег, белесый горизонт океана - от этой картины меня охватывает трепет благоговения от прикосновения к живыму прошлым, когда мужики в ботфортах грузили в лодки провиант и снаряжение, чтобы перевезти их на каравеллы, ждущие на рейде.
А еще раковины. Они выглядывают из прибрежного песка, словно кости доисторических животных - заскорузлые и выбеленные солнцем. Я поднимаю одну и внимательно разглядываю. Она большая, размером с ладонь, и узкая, точно сабля. На ее перламутровой поверхности лежат маленькие круглые ракушки. Когда-то, сотни лет назад, они заползли под защиту ее створок, да и прижились там. Теперь их тела соединены намертво. Вот как образуются рифы!
Раковина такая старая, что легко верится в то, что именно она царапала обшивку кораблей, отправляющихся к амазонкам.
У причала, не горбясь под напором ветра, стоит моряк. Он худощав и низкоросл, но под просторной курткой спрятано гибкое и ловкое тело. Его лицо уроженца Европы, открытое вечным ветрам и жгучему солнцу, напоминает цвет поджаренных кофейных зерен. Он не сводит глаз с океана.
Каравелла качалась на рейде в двух лигах от берега и ждала отплытия к далеким странам. Вчера кормчий вывел ее за пределы отмели, пожелав на прощание семь футов под килем. Удача им была просто необходима - каравелла была стара, ее изъеденные соленой водой бока и днище чуть-чуть законопатили и просмолили, но, несмотря на это, воды в нижнем трюме набирается больше нормы. Ждать было нечего, деньги, отпущенные на экспедицию, таяли, сухари плесневели. Неделю назад по всей форме, предусмотренной законом, был проведен дотошный допрос доном Хуаном де Эррера, судьей из торговой палаты, который искал ответ, готово ли судно к отплытию. Пришлось отвечать под присягой, что провизии на корабле нет, вина - две бочки, вооружения нет, на все вопросы нет и нет, только паруса висят на мачтах, да и тех некомплект. Сеньор судья из Торговой палаты запретил пускаться в плавание, а эскривано его величества засвидетельствовал сие, подписавшись своим именем. Вопреки запрету, завтра каравелла поднимет паруса на рассвете.
Матерь божья, пронеси каравеллу мимо шторма, убереги от встречи с пиратами, не дай взбунтоваться команде, дай попутного ветра и, клянусь, я больше никогда не посягну дерзкой мыслью на невозможное. Дай пройти в последний раз непроходимой дорогой - сотвори милость божью. Если вернусь живым - построю церковь в Севилье в честь святого Себастьяна, ибо в день святого Себастьяна пускаюсь в плавание.
В последний раз молился капитан на суше. Завтра в путь.
Тихие спокойные улочки города Санлукар действуют так умиротворяющее, что хочется раствориться в них, оставшись навсегда. Я подхожу к площади, в центре которой фонтан расплескивает свои струи. Все, что выходит витринами на эту площадь, относится к общепиту. Это кафе, ресторанчики, закусочные и пивные. долго кружу вокруг фонтана, выбирая место для сиесты. Наконец находится столик на солнечной стороне площади с видом на старинный особняк с балкончиками. По балконам бегают маленькие беленькие собачки с разноцветными бантиками на шее и время от времени взлаивают друг на друга. По моим прикидкам их не меньше семи. Стол передо мной накрывают свежей бумажной скатертью, и приносят меню. Передо мной стоит задача не попасть впросак в выборе блюд. Повертев меню в руках, как мартышка очки, и не найдя в нем ни одного знакомого слова, я обращаюсь за помощью к симпатичной немолодой паре, сидящей за соседним столиком - Не подскажете ли вы, в какой части меню написано про рыбу, а в какой про мясо? - Они подсказывают. Выбранной наугад рыбой оказываются маленькие, меньше ладони, плоские рыбешки, прожаренные до хрустящей корочки, а мясом - филе индейки, фаршированное шкварками, с жареным картофелем. Солнце не только светит, но и греет и, разомлев, я никак не могу подняться из-за стола. Но, взяв себя в руки, иду по крутой улице в гору, где виднеется собор небывалой красоты, а рядом с ним замок и сад в восточном стиле, где журчат фонтанчики, цветут клумбы и во все стороны расходятся дорожки из цветной гальки.
Все винные погреба я прошла мимо и знаменитого хереса не попробовала.
Говорят, Севилью основал Геркулес. Или Геракл - по греческой мифологии. 3000 лет назад он вместе с собратьями пересек Средиземное море, прошел по Гибралтарскому проливу, но уклонился от общего курса и выплыл к реке Гвадалквивир. Поднявшись по ней, бросил якорь там, где теперь находится Севилья. Потомки увековечили эту страничку своей истории в названии улицы Аламеда де Геркулес. Кстати Квартира, в которой я жила, находилась в непосредственной близи от этой улицы.
Вернувшись в Севилью затемно, я решительно направляюсь в сторону предполагаемого нахождения улицы Аламеда. Ровно два часа я пытаюсь нащупать нить в лабиринте сплетения улиц Севильи. Останавливаясь, спрашивая дорогу у полицейских, у продавцов мелких магазинов, у барменов, после чего, точно следуя их советам, я неизменно выхожу не туда. То на два квартала левее, то правее, то на четыре квартала вперед. Я думаю, что Гераклу было легче пересечь Средиземное море, чем мне попасть на свою крышу. Дома, упав на кровать, обессиленная от блужданий, я понимаю, что мне не справиться с Севильей и решаю следующий день провести в Кордове.
Колыбельная - ее поют цыганки в Севилье
У этого лягушонка
Совсем нет мамы:
Его родила цыганка и бросила в яму.
Да, нет у него мамы;
Вовсе нет мамы;
Он родился у цыганки
А после был брошен в яму.
Кордова
Забыть ли тебя, мой город?
В тоске о морской прохладе
Ты спишь, разметав по камню
Не знавшие гребня пряди.
При дневном свете я ориентируюсь на улицах Севильи куда с большим успехом. Время восемь утра и в этот час за каждым поворотом два - три кафе гостеприимно встречают посетителей открытыми дверями. В это же время на улицах Севильи уже вовсю трудятся арабские "гости" старательно укладывая тротуарную плитку, подметая улицы, обрезая апельсиновые деревья, освобождая их от тяжелых плодов, то есть, занимаясь благоустройством. В тот же час в прозрачной витрине фитнес центра можно видеть испанцев - мужчин и женщин, терзающих тренажеры. Туристы еще сладко спят в своих постелях.
Сверившись с картой, я направляюсь к железнодорожному вокзалу, но на полпути захожу позавтракать в угловое кафе. Внутри находится не более десяти человек. Большая часть посетителей сидит у стойки, а любители комфорта, вроде меня, выбирают столики. Все пьют черный кофе из фигурных стеклянных стаканчиков, запивая его, чтобы не обжечься, холодной водой. Я заказываю кофе и тостадо - так называется хлеб, обжаренный на гриле. Чернявый бармен с цыганскими глазами шустро приготавливает тост, выкладывает его на тарелку и придвигает к нему большую пластиковую коробку с маслом и другую - с джемом. Присмотревшись, я обнаруживаю, что кофе пьют не все. Добрая половина, состоящая из утомленных мужиков, пьет водку из таких же фигурных стаканчиков, также запивая ее холодной водой. Похоже, вчера здесь бурно провели время футбольные болельщики. В углу стойки бара вызывающе молчит телевизор.
Поезда на Кордову из Севильи отходят каждые 20-30 минут. Я беру билет за 26 евро на ближайший экспресс Севилья-Мадрид с остановкой в Кордове. Обратный билет покупаю на обычный электропоезд за 7 евро. Расстояние 130 км экспресс проходит за 40 минут. Из здания вокзала к перрону спускается несколько эскалаторов. Перед спуском стоит служба охраны, пропуская пассажиров через рамы с металлоискателем. Нас уже ждет каплевидной формы состав на перроне и милые проводницы возле каждого вагона.
Ровно по расписанию поезд бесшумно поплыл, не тревожа пассажиров, застывших в креслах перед экранами телевизоров. Фильм смотреть не хотелось, а гляделось в окно на широкие поля с зеленью посевов.
На андалузских лошадках
Ехало четверо конных,
Крылья чернели на куртках,
На голубых и зеленых.
"Едем, красавица, в Кордову!"
Девушка им ни слова.
Не успели оглянуться, как Кордова вплыла в оконный проем широким перроном.
Андалусия, в древности государство аль-Андалус, в пору своего наивысшего расцвета IX - XI века управлялась независимыми эмирами, а потом халифами, которые блеском и роскошью своего двора затмевали правителей Багдада. Центром этой страны в 717 году стал город Кордова, располагавшийся в излучине реки Гвадалквивир.
В XI веке после междоусобиц и распрей в результате вторжения племен берберов Кордовский халифат распался, а в 1236 г. Кордова была отвоевана испанцами.
В Кордове родились древнеримские поэты и философы Сенека Старший, Сенека Младший, Лукиан.
Если посмотреть на карту-схему Кордовы, то увидишь загогулину реки, к которой притулился центр города, с зеленой полоской бульвара. Там, где бульвар примыкает к реке, находится архитектурный ансамбль бывшей мечети.
Идти по бульвару было удовольствием - люблю смотреть на парк, сад, цветник, окруженный вниманием и заботой. Посадки кустарников и цветов были расположены со всей строгостью французского стиля, составляя затейливый геометрический рисунок. Подстриженные кусты обрамляли ухоженные клумбы и газоны, парковые беседки прятались в глубине зелени куртин апельсиновых деревьев. В орнамент органично вписывались чаши с фонтанами.
Но вот бульвар закончился, и я увидела мощные кирпичные стены в два ряда и заросший ров перед ними. Стены, как крышка драгоценного ларца, скрывали от меня дворец и мечеть, дома в стиле барокко и римские мавзолеи, синагогу и восточные минареты. Я не спешила "запускать пальцы" в сокровища, а, оттягивая удовольствие от предстоящей встречи, рассматривала стену. Стена, освещенная солнцем, была розоватой и теплой по ощущению. К ней хотелось прижаться ладонью.
Все лучшее, что в течение веков было связано с историей и расцветом Кордовы, сосредоточено в ее знаменитой мечети. Мечеть была заложена в 785 году эмиром Абд ар-Рахманом I на месте вестготской церкви Святого Висенте, которую эмир за большие деньги выкупил у христианского населения Кордовы. Мечеть обнесли стенами, которые кажутся бесконечными, так как строители не выделяли их над городскими строениями. В зависимости от рельефа местности высота стен колеблется от 8 до 20 метров: там, где рельеф понижается к Гвадалквивиру, стены вырастают до своей предельной высоты. Прежде вдоль них шла колоннада, защищавшая пешеходов от дождя и солнца.
Вдоль стены шла мощеная дорожка, от которой вниз опускался берег Гвадалквивира, поросший деревьями акаций и платанами. Под ногами шуршала листва. Она была суха и желта - будто золотой осенней порой. В стене расположились каменные морды фонтанчиков, плюющиеся водой. Легко виделись неторопливо прохаживающиеся по дорожке философы, излагающие друг другу концепции новых теорий. В черных мантиях и остроконечных шапках мудрецов, с манускриптами в руках. Недаром Кордова славилась ученостью и библиотеками. Здесь тянет пофилософствовать.
Никого вокруг - только я и остроклювые птицы, ныряющие под коряги. Конец тропы венчает двускатная лестница, выводящая наверх к началу римского моста и огромному мельничному колесу, которое когда-то трудилось день и ночь, а потом было остановлено по приказу королевы, потому что его скрип мешал ей предаваться сладким снам.
Мост был огромный и походил на Днепрогэс. Его длина составляет 223 метра.
Вход от моста вел через ворота к бывшей мечети.
Кордовская мечеть знаменита своими разноцветными мраморными колоннами, хотя многие из них и были уничтожены. Колонны поддерживают двойные, расписанные двумя цветами арки, и это производит чарующее, ни с чем не сравнимое впечатление. Длинные, расходящиеся во все стороны коридоры колонн и бесконечное повторение арок производят впечатление безграничного пространства, которое как будто поглощает находящегося в нем человека.
Мечеть, действительно, своими колоннами походит на пальмовый лес и на площадь с бьющими фонтанами. Ее зал кажется бескрайним и прозрачным. Где ничто не давит на голову, и в котором дышится легко. Мечеть, как глаза удава, вводит в состояние транса. Но, едва глаз натыкается на помпезные пристройки кафедрального собора, возникает чувство дисгармонии, как будто в нежную мелодию флейты врывается скрежет пилы.
Нельзя определенно сказать, какой показалась Кордова. Она напомнила мне ботанический сад, где тропические растения уживаются с растениями пустыни, мхи и папоротники соседствуют с пышно цветущими орхидеями. Где одно растение совсем не хуже другого и каждое имеет право на жизнь под солнцем. Потому что в Кордове еврейский квартал находится рядом с арабским и расположены они среди средневековых испанских построек; где внутренний двор в сердце еврейского квартала совсем не отличается от внутреннего двора в арабском квартале и очень похож на внутренний двор ныне живущих в Кордове испанцев.
После XIII века в судьбе Кордовы мало что менялось, славой города стало величие его исторического прошлого и культуры, а также красота архитектурных памятников стиля "мудехар", чарующая всех до сегодняшнего времени
Три матадора шагали,
Станом - лоза полевая;
Шелк отливал апельсином,
Сталь серебром отливала.
"Едем в Севилью, красавица!"
Девушка им ни слова.
Полтора часа обратной дороги в электричке я провела с "большой" пользой. Вначале, просматривая на дисплее сделанные за три дня фотографии, я безвозвратно стерла их из карты памяти. Ничто мне уже не может напомнить ни золотую башню Севильи, ни поземку из пыли океанского побережья, ни золота листьев под крепостной стеной Гранады.
Потом я сделала попытку разработать план действий - как добраться с минимальными потерями от вокзала до дома. Взяв карту, написала на листке бумаги: прямо, первый поворот налево, второй направо, прямо... потом запуталась и начала сначала. Прямо, направо, налево ...но опять запуталась и бросила это безнадежное дело, решив обхитрить город другим путем. Нашла на карте города улицу, которая следовала в нужном мне направлении и попыталась запомнить его, внутренне сосредоточившись. Потом пошла по лабиринту улиц, неизменно поворачивая свое тело в направлении первоначального движения. И, к моему удивлению, через 15 минут стояла возле своего дома. Сделала еще круг по городу и опять вернулась к дому.
- Ага! - Торжествовала я. - Вот тебе! Я тебя победила! - Сделала успешно еще два круга и после этого была весьма горда собой. - Показала Севилье нос!
Но я рано радовалась - Севилья отыгралась на мне на следующий день, когда я искала остановку автобуса, следующего в аэропорт. Она замотала меня по своим улицам. Я ходила вокруг и около два часа и опоздала на рейсовый автобус. Пришлось брать такси!
Первую половину последнего дня я провела более успешно. С самого утра вокруг моего дома развернулась ярмарка - блошиный рынок. Старые кружева, купленные на том рынке за три Евро, я смело называю севильским кружевом.
Пожилая дама рассматривает на рынке две керамические статуэтки - пастуха и пастушки.
- Шесть Евро - называет продавец свою цену.
- Статуэтки твои дурацкие - говорит в ответ дама - таких полно вокруг по четыре Евро.
- Пойди купи - парируетмужик.
- Отдай за пять - торгуется дама.
- Шесть- стоит он на своем.
- Пожалуй, за шесть я не возьму - говорит она. - Другие купят -невозмутимо отвечает он.
Дама нехотя берет статуэтки, которые мужик уже завернул в газету и, отсчитав пять Евро, собирается уходить.
- Еще одно Евро - говорит продавец спокойно.
Раздосадованная дама набирает мелочью Евро и с презрением кидает на расстеленную скатерть.
Я купила на рынке фарфоровую куколку в белом платье за Евро. Она смотрит на меня с улыбкой, будто говорит, что настоящую Севилью мне увидеть не удалось. А потом добавляет: приезжай и попытайся снова!