Прогулки по Испании
Сан Кугат
Город Сан Кугат расположен примерно в 10 километрах к северо-западу от Барселоны на границе с заповедником "Парк Колсерола". Город раскинулся вокруг монастыря ордена бенедиктинцев, на месте мученической смерти святого Кугата, пострадавшего за христианскую веру в эпоху гонений.
Монастырь был основан в 9 веке, но датой его рождения считается 1002 год, когда официальной папской буллой он был причислен к официальным католическим владениям.
Облик центральной части города не менялся за последние 1000 лет. Монастырь на холме, площадь перед ним, торговая площадь с крытым рынком, узкие мощеные улочки, расходящиеся радиусами - все находится под властью средневековья. Монастырь виден и слышен со всех окрестных улиц. За монастырем начинается новая часть города, опоясывающая старый - шириной в три улицы, а к ней примыкает заповедник - парк Колсерола.
Заповедник включает в себя массив горных кряжей, поросших лесом. Он испещрен маркированными тропами, по которым можно, перевалив через хребет, попасть из Сан Кугата в Барселону. По тропам можно ходить, бежать трусцой, колесить на велосипеде и гарцевать на лошади.
Для меня оказались предпочтительнее пешие прогулки, поскольку в любой момент можно остановиться и запечатлеть на снимке понравившуюся панораму.
Два часа прогулки по южному лесу - знакомое занятие и несложное дело и я решила пройтись пешком до Барселоны погожим январским днем.
Время года придавало особую пикантность путешествиям. В то время как в России мои соотечественники страдали от лютых морозов, я наслаждалась зеленью леса, травы и теплом по-настоящему весенней погоды. Одно это уже приводило меня в восторг.
- Как пройти до Барселоны? - Ничего умнее этой фразы, произнесенной по-английски, не пришло мне в голову, когда я встала у развилки дорог, одна из которых уходила круто вверх и вправо, а вторая полого огибала склон по левой стороне.
Вопрос я задала мужчине, попавшемуся мне навстречу возле этой самой развилки. Мужчина был испанец, понимал и говорил только по-испански.
Мой вопрос он понял. Я не знаю, как понимают люди друг друга, "без языка", но в данном случае мы объяснялись при помощи жестов и двух испанских слов, которые я могла произнести со знанием дела. Наш диалог был таким.
- У тебя компас есть? - мужик достал из кармана компас и показал мне.
- Нет - я развела руками.
- А карта? - достал и показал карту.
- Нет - развела руками.
- Там очень крутая дорога - изобразил ладонью самолет, идущий на взлет.
- Ничего - махнула рукой.
- Там тропа скользкая - показал на мокрую глину под ногами.
- Да ладно - махнула рукой.
- Да как ты вообще пойдешь, коли ни бельмеса по-испански? - серия жестов и знакомое слово Espaniol.
- Да как-нибудь - пожала одним плечом
После этого диалога испанец строго-настрого запретил, нарисовав пальцем крест, идти по правой дороге, а велел держаться левой.
На прощание он сказал: Дай я тебя поцелую. (Беса ми мучо - популярная песня).
Я подумала, что мужик исключил меня навсегда из цивилизованного мира и захотел проститься.
- Валяй - сказала я, подставив щеку.
Красная шапочка не знала, как опасно спрашивать дорогу в лесу у незнакомого волка. Я тоже об этом забыла и пошла по левой дороге, указанной мужиком.
Дорога, обогнув поле, углубилась в лес. Поле было освещено солнцем и парило. Пар поднимался от земли на полметра, курился туманом, а потом исчезал, растопленный солнечными лучами. Было красиво. Лес - южный, светлый и зеленый. Зелень вечнозеленых лиственных растений делала его особо нарядным.
Дорога, не спеша поднимаясь вверх, лениво поворачивала то влево, то вправо. Глазея по сторонам и созерцая природу, я отвлеклась от действительности. От единения с природой меня отвлекли посторонние звуки - громкое сопение и шорох шагов, раздавшиеся сзади. Я оглянулась. Меня настигал мой встречный поперечный испанец.
- С чего это он решил изменить маршрут? Наверное, сильно испугался за меня, бедняга, - подумала я.
Эрминио - как он представился, подойдя, вручил мне яблоко. Потом, пожаловавшись на годы и на слабость мышц в ногах, он возглавил движение и так припустил по тропе, что я, как козлик, перескакивая с камушка на камушек, бежала за ним вприпрыжку и еле успевала. Изредка он бросал взгляд через плечо, интересуясь, не сильно ли я устала, и опять шагал и шагал, опираясь на две телескопические палки. Я не жаловалась на возраст и мышечную слабость, а, сопя и стряхивая пот со лба, молча трусила следом. Ничего кроме спины Эрминио в последующие два часа я не видела.
Мы остановились на эстакаде через объездную дорогу, на которой висел знак города Барселона.
Эрминио в честь окончания маршрута позвал меня в кафе глотнуть по кружечке пивка.
В кафе он попросил дать ему номер моего телефона. Я показала, что плохо понимаю, зачем это ему нужно. Он ответил, что, мол, правда, незачем, поскольку с тобой, туркой, поговорить нельзя по-человечески (по-испански).
- Останемся друзьями и расцелуемся - сказал он на прощание.
Давай! - подставила я щеку, радуясь, что легко отделалась.
Тибидабо
Через день я пошла по правой тропе, по той, которой запретил ходить Эрминио. Она вывела меня наверх к высоковольтной линии, опоры которой шагали по вершинкам холмов. По верху расползся дачный поселок с садиками и беседками. Дворы из-за заборов яростно охраняли собаки. Собак было по три-четыре на двор. Они начинали громко лаять в одном конце и заканчивали в другом конце участка. Развлечений у них было немного.
За дачным поселком в лесу на приволье гуляли олени, косули, кабаны, гуси и карликовые козочки. Это был небольшой частный зоопарк, который содержал чудак-любитель. За небольшую плату он разрешал детворе гладить и кормить животных.
За зоопарком лес пересекала двухполосная скоростная магистраль, перейти которую удалось с большим трудом. За магистралью опять начинался лес.
Целью моего похода был монастырь на горе. Он был виден отовсюду. Он маячил северной звездой в ночном небе Барселоны, он был виден из окна моей квартиры. Издали он выглядел ступенчатой пирамидой.
Как к нему пройти я не знала, но чувствовала направление. Свернув на грунтовую дорогу, которая, пересекая глубокий ручей, выходила на красивый деревянный мостик, я увидела 2 мужчин, жестикулирующих при разговоре, как все южные люди. Интонация их речи показалась мне очень родной.
- Здорово, мужики - сказала я на чисто русском языке.
Мужики замолкли, разинув рот. Потом спросили: Откуда ты здесь взялась посреди леса и куда тебя несет.
Я хотела бы попасть в монастырь, что на горе - сказала я
А, Тибидабо - догадались они, - так это нужно идти вон по той тропе и следовать указателям. Давай, мы тебя проводим.
Провожал до начала тропы меня парень небольшого роста, лет 30, с всклокоченными длинными волосами, худощавый и чернявый. В руках у него был чехол с гитарой.
- А ты откуда приехала! - спросил он меня.
- Я недавно из Москвы и скоро улетаю.
- А что - удивился он - сейчас вот так просто можно взять и прилететь из Москвы в Барселону?
- Нет проблем.
- Вот это да! - удивился он еще больше.
- А ты-то сам давно из России? - поинтересовалась я.
- Да 10 лет как уехал. Вначале на Кубе два года жил, а теперь вот восемь лет в этом лесу.
- А что ты здесь делаешь? - продолжала я любопытствовать.
- Работаю на фабрике музыкальных инструментов. Жениться собираюсь на испанке, да сомневаюсь, больно у нее родственников много. А что, в Москве холодно?
-20 сейчас на градуснике.
Парень поежился и сказал: ну тогда уж лучше вы к нам летайте.
Он показал мне на загородный дом в мавританском стиле, с отделкой из сине-белой мозаики.
- Вон брошенный дом стоит. Живут там хиппи. Давай я тебя рядом с ним сфотографирую
Я запечатлелась возле дома и пошла по тропе.
Тропа была легкая. В том смысле, что подъем на гору был незаметен. Гора Тибидабо постепенно открывалась передо мной и вот я уже вместо контура монастыря вижу башню, резные шпили и фигуру Христа, благословляющего землю.
Монастырь издалека кажется огромным и величественным. Это ощущение придает ему вершина, высотой в 500м, на которой он стоит. Вблизи же он показался мне не больше монастыря в Сан Кугате.
Обратно я возвращалась на автобусе, который довез меня до фуникулера. Фуникулер съезжал с кручи холма по монорельсовой дороге. В середине он остановился на правой стороне кольца, чтобы разъехаться со встречным вагончиком. Фуникулер довез меня до вестибюля железнодорожной станции. Мой путь закончился.
Монастырь Святого Лоренса
В один прекрасный день я решила посмотреть еще один национальный парк Каталонии - парк "Сант Лоренс дель Мунт".
Чтобы туда попасть, нужно добраться до городка Терраса. Это примерно час езды от центра города на FGC - гибрид метро и электрички (очень комфортный получился гибрид). Из Террасы ходит автобус до поселка Мата де Пера (еще полчаса). Этот поселок расположен на границе национального парка (НП). НП занимает площадь около 100 квадратных километров. Я подумала, что неплохо было бы дойти до монастыря, который стоит на вершине плоской скальной горы высотой 1100 м.
Монастырь я увидела, как только мы отъехали от Террасы. Он стоял на вершине и был похож на орлиное гнездо, запрятанное в скалах.
Автобус, пропетляв, как заяц, по поселку, остановился на кругу. От круга расходились улицы.
- Нужно взять азимут на вершину и идти, не останавливаясь - поставила я перед собой задачу.
И вот я иду круто вверх и жду, когда же, наконец, кончится поселок и начнется лес. Поселок шаг за шагом отвоевывает пространство у парка, наступая на гору. Дома виднелись где-то посередине склона. Но вот поселок кончился, и я пошла по хорошо утоптанной тропе, петляющей между крымских сосен. Крымские сосны это такие сосны, у которых длинные мягкие иголки и кряжистый ствол. Тропа привела меня к подножию отвесной скалы, из которой торчал вбитый крюк с обрывком веревки - скалолазы тренировались - подумала я. Я огляделась и поняла, что сбилась с пути. Монастырь виднелся высоко - далеко справа и до него, казалось, было полтора - два часа хода. Я стала постепенно огибать скалы, двигаясь к цели. Видно было, что когда-то они были дном океана. Они были слоистые. Слои, перемежаясь, меняли цвета и оттенки, становились то уже, то шире, и состояли из крупных и мелких камней. Камни впечатались в красную глину. Можно было легко себе представить, как волна миллионы лет назад, накатывая камни на берег, прессовала их в целое, цементируя песком до тех пор, когда какой-нибудь подводный вулкан не выбросил их наверх, поближе к небу.
Красная глина нравилась деревьям, а солнце не жалело для них тепла. Я тоже разогрелась, и мне захотелось раздеться, несмотря на то, что иногда тропа уходила в густую тень, где царила промозглая сырость.
Я шла и шла вверх по тропе, выложенной камнями и отшлифованной подошвами монахов. Я представляла, как много веков назад они спускались вот по этой же тропе, чтобы набрать в долине воды и запастись продовольствием, чтобы потом, взвалив тяжелую поклажу на спину, втащить ее на крутую гору.
Кажется, я ощущала тяжесть вязанки дров за плечами, бурдюка молодого вина на правом плече и мешка с хлебом и зеленью на другом.
- Бедные монахи! Как тяжел был их подвижнический путь наверх! Сколько сандалий они истоптали и сколько пота пролили! - думала я, стараясь дышать ровнее на крутом подъеме. Это давалось с трудом.
Вдруг я услышала характерное фырканье и покрики погонщика. Мне навстречу спускалась пятерка мулов, навьюченных пустыми пока корзинами и коробками.
- Ага! Все было не так! - прояснилось у меня в мозгу.
- Монахи не тащили груз сами, а везли их на мулах, да и сами, небось, верхом поднимались. А тут отдувайся за них!
Но вот я уже на плоской безжизненной вершине, где камни и ветры не дают расти ни кустикам, ни траве. Передо мной монастырь, строгой постройки, сложенный из камней и похожий на камень. Он предоставлен всем ветрам. С одной стороны на него веют ветры от снежных вершин Франции, а с другой с соседнего массива гор Монсеррат. Монастырь крепко стоит, держась за скалы, как антенна, внимая голоса небес.
Сичез
Хорошо жить у родственников за границей - не нужно заботиться ни о жилье, ни о еде. Тебя везде отвезут и все покажут. Но как это нестерпимо следовать чужому распорядку! Да и говорят хозяева преимущественно по-испански.
Вот, например, в воскресный день мне предлагают прогулку на велосипедах с завтраком в лесу.
- Отлично - говорю я и выбираю походную одежду. Спортивные брюки, мятая футболка и прожженная в нескольких местах штормовка как нельзя лучше, на мой взгляд, соответствуют велосипедному пробегу с перекусом у костра.
Хозяева о чем-то совещаются, выходят из дома и направляются к машине.
- А где велосипеды? - спрашиваю я
- Мы решили просто погулять по лесу, - говорят они.
- И это неплохо, - думаю я, представляя поход по горам с заходом на вершину, а потом, где-то на освещенной солнцем поляне, небольшой пикник со скатертью-самобранкой, уставленной пивом и острыми закусками.
Мы, действительно едем куда-то в горы и останавливаемся перед фешенебельным рестораном, где можно отведать изысканную местную кухню.
- А что это ты так странно одета? - интересуются они мимоходом.
Короче, случилось так, что прошлым маем мне достался из двух недель визита в Испанию только один свободный день, когда мне сказали - лети, птица! Наслаждайся свободой!
Все радовало меня в то субботнее майское утро. Травка зеленела, солнышко припекало, птички пели, а впереди был день восхитительной свободы.
Куда хочу - туда качу.
Меня не огорчило ни то обстоятельство, что я забыла дома кошелек с деньгами - у меня были какие-то деньги в кармане, мне хватит, - думала я. Меня не огорчило то, что я никак не могла найти станцию, от которой отправлялся поезд к морю. Меня даже не огорчило то, что я села не в том направлении, проехала полчаса, а потом возвращалась обратно.
Зато как я была горда собой, когда с пятой попытки все же нашла нужный поезд и мчалась к морю в 2-хэтажном вагоне, сидя наверху и глядя в окно на поля с артишоками, салатом, луком и прочей зеленью.
А потом я увидела море, и мне сразу захотелось купаться. Народ ехал в город Сичез. И я вместе с ними.
Добралась я до города примерно к часу дня.
Сичез - небольшой город - несколько улиц. Но сколько там народа! Все идут на пляж, а некоторые с пляжа, обвязанные полотенцами. И им уже хорошо.
Может быть от волнения, мне резко захотелось есть.
Я в первый раз оказалась перед проблемой самостоятельного выбора еды. Я шла к морю по улице сквозь строй кафе, из открытых дверей которых доносились ароматы средиземной кухни. В конце концов, я решилась зайти в одно из них. Села за стол и начала глупо улыбаться. По-английски никто не говорит. Мне подали 4 блюда, каждое из которых я выбирала наугад. И я почти все съела, вероятно, от испуга. Это были тушеные шампиньоны с яичницей, суп гаспачо, великолепная баранина и мороженое. Счет был на 10 евро. Я дала 11 и, прихватив с собой бутылку минералки, пошла к морю, ничего не видя осоловелыми глазами, с трудом перемещая набитый живот.
На пляже было достаточно много народа. Женщины загорали топ лесс.
У меня не было купальника, а только спортивный топик и не менее спортивные трусы.
- Искупаюсь так, - решила я.
Залезла в воду и поняла, что плавать не могу и загорать тоже не могу, поскольку организм был занят перевариванием пищи и требовал тишины и покоя.
- Что делать? - было испугалась я, но нужное решение быстро пришло мне в голову.
- Нужно пойти погулять по заповеднику Гарафф, который находится неподалеку. Авось, приду быстро в норму.
Я стала спрашивать у местных жителей дорогу в заповедник. Мне добросовестно махали руками в разные стороны, я где-то блуждала, потом опять блуждала, пока одна сердобольная женщина не сжалилась и не довезла меня до дороги, ведущей в парк Гарафф.
Дело в том, что я решила погулять по парку, в чем купалась - в трусах и топике. На следующий день я улетала в Москву и хотела загореть. Мы люди севера не можем пропустить такой возможности - схватить кусочек солнца, чтобы в Москве можно было чем похвастаться.
Я вышла на дорогу; она была автомобильной и, на мой взгляд, шла в обход.
- Пойду-ка я напрямик, - решила я и свернула на тропку, петляющую слева от дороги. Я забралась довольно высоко. Тропка давно куда-то исчезла, а я все карабкалась и карабкалась по камням, обдирая голые ноги о колючки. Чем выше я забиралась, тем колючек становилось больше. Я никогда в жизни не видела такого колючего безобразия, даже в пустыне. Колючки были большие, средние, маленькие и малюсенькие. Они были высохшие и покрытые свежими листиками. Свежие царапали больнее. Они были крестообразные, с длинными шипами, переплетались звездочкой и загибались крючочками. Скоро я была исполосована ими ото лба и до лодыжек.
Потом я прочитала, что Парк Гарраф славится разнообразием пустынной растительности.
Решив, что погуляла на славу, я сумела пробиться обратно к дороге. Плечи мои слегка обгорели, ноги саднили и кровоточили.
У дороги я увидела мужчину в спортивном костюме, интенсивно машущего руками. Спортсмен, - решила я.
Для очистки совести я задала ему вопрос про парк Гарраф, в надежде услышать, что я побывала там, где нужно, но была разочарована.
- До парка нужно идти по дороге довольно далеко - услышала я.
- А может, там нет ничего интересного? - кисло поинтересовалась я.
Но мужик решил добить меня.
- О, там, наверху, очень красиво! Там, в горах, стоит Буддистский монастырь, где живут испанские буддисты.
Я уже сделала первый шаг, чтобы одолеть дорогу, как он остановил меня. - Ходить по этим горам надо осторожно - и показал лежащую неподалеку узорчатую змею в руку толщиной.
- А я как раз два часа бродила по змеиным лежбищам - мелькнуло у меня в голове.
- Я - сказал мужчина, - собираюсь наверх. Не хочешь ли ты поехать со мной на машине?
Конечно, хочу, вспомнив о змее, сказала я.
Мы подошли к шикарной машине, я села возле мужика, подумав, какие они любезные, эти испанцы!
Меня немного насторожил его вопрос: Ты действительно едешь со мной?
Вскоре мы въехали в границы заповедника и довольно быстро поднялись наверх, где открывалась великолепная панорама горных вершин, уходящих за горизонт, которой я никогда не устаю удивляться.
Тони, так звали мужчину, работал в компьютерной фирме, любил спорт и сегодня выбирал себе маршрут для велосипедных тренировок.
- А вот здесь прекрасный вид, - сказал он и вышел из машины.
Мы стояли на красивой поляне, вокруг нас, поднимаясь над слоем облаков, парили горы.
Я достала фотоаппарат.
В это время Тони подошел ближе, потрогал пальцем мое плечо и сказал: Ты обгорела. Ночью плохо спать будешь.
- Да ничего, пройдет, завтра уже не увижу солнца. - Я смотрела на горы и не замечала ничего.
- Знаешь, я никогда такой большой груди не видел. Дай потрогать. - Сказал Тони срывающимся голосом.
Я обернулась к нему и увидела, что глаза его горят, а дрожащие пальцы, словно щупальца, тянутся к моей груди.
Я отпрыгнула, как капля масла от раскаленной сковородки и побежала.
- Стой - кричал он мне вослед - Твой рюкзак у меня в машине. Возвращайся, я тебя не трону.
Я вернулась, взяла рюкзак и натянула кофту с длинным рукавом, застегнув ее до подбородка.
- Я не такая, как ты думаешь, - лепетала я, я простая русская туристка. Я приехала сюда смотреть достопримечательности.
Тони слушал, смотрел на меня затравленным взглядом, а потом сказал жалобно: Ну, хоть чуть-чуть дай потрогать.
Мне стало его жаль - может, мужик и впрямь большой груди никогда не видел. Вон у них на пляже все тетки плоские "топ лесс" лежат.
- Говорю: Ладно, дам одним пальцем потрогать, но только тогда, когда ты меня отвезешь туда, откуда взял.
Он еще больше расстроился: Я машину вести не могу!
Я посмотрела: впрямь трясется мужик весь, как будто палец в розетку сунул - схватила рюкзак и побежала прочь.
- Как хоть тебя зовут? - кричал он мне вослед
- Да какая разница - думала я - вот теперь пешком придется идти.
Я легко дошла, искупалась в море и царапины мои затянулись.
Кажется, я получила сегодня сполна и теперь будет что вспомнить.
Барселона
В который раз гуляя по Барселоне, я в который раз останавливаюсь и долго стою, задрав голову, рассматривая дома Гауди. Они меня завораживают так же, как желтые скалы, оплывшие под воздействием времени, отшлифованные ветром и дождем, как разбегающиеся волнами горные кряжи. Мне кажется, что их создал не человек, а природа, понимающая толк в гармонии.
Глядя на творения Гауди, можно медитировать, не замечая времени.
Гулять по Барселоне приятно. Там не давит снующая вокруг толпа, как она давит в Москве. Там все радует глаз и всегда находится услада слуху.
Субботний вечер в готическом квартале. Вот на площадке, раздвинувшей узкие, как желоб, улицы, готовится поэтический вечер. Собирается народ, общается и усаживается на скамейки. На сцене готовы микрофоны и волнуются поэты. Я бы тоже осталась и послушала, но вдалеке слышу итальянскую музыку.
Возле старого собора, используя естественные декорации и акустику древних стен, дают "Кармен". Поет Баритон, Сопрано и Тенор. Они же хор. Звуки оркестра несутся из небольших динамиков. Послушав, я иду дальше.
На лестнице Главного Собора сидят два гитариста и играют в стиле фламенко. Их пальцы живут сами по себе, бегают по грифу гитары, извлекая из нее немыслимые пассажи и флажолеты. Собор отзывается эхом. Я сижу на ступеньках, наслаждаясь тремоло, потом ухожу на площадь.
На площади поет шансонье.
В черной шляпе и во фраке. В петлице роза. Поет о любви. Я думаю, что так можно петь только о любви. Я попадаю во власть его песни. Голос его сладок, а мелодия, заглядывая в душу, наполняет ее истомой.
И вот я уже не принадлежу себе, а вся во власти музыки. Мне хочется, закрыв глаза, начать танцевать, отдавшись во власть партнера. Я послушна его рукам и следую каждому его движению. Мне хорошо, я задыхаюсь от счастья. Я изнемогаю от любви.
Но тут музыкант закончил песню, и я оглядываюсь - никого рядом нет, я одна, опять одна, но любовь еще царит в моем сердце.
Я подхожу, кидаю монету в шляпу музыканта и, не оглядываясь, ухожу.
Я постараюсь сохранить любовь в моем сердце как можно дольше.
7