Кто я? Так, пижон с голубыми глазами. Самая большая удача моей жизни: в Таллинне я работал в одном кабинете с прелестным Сергеем
Довлатовым. Он вошел в мою душу - навсегда. По стилю - не считаю себя учеником Сергея. Но его спонтанные беседы о литературе подарили мне понимание свободы. Поэтому он для меня больше, чем просто Учитель. Ему и посвящаю эту книгу.
Я родился в Бердичеве. Там центром города был базар, а королем Бродвея - газиропщик
подробнее>> Аннотация к разделу: Иисус Христос появляется в редакции супер-популярной бульварной газеты "DLIB". Его принимают за талантливого иллюзиониста и берут на работу репортером. Комедия-гротеск o душевной опустошенности современного немецкого общества.
Среднего роста, поджарый, с крепкими плечами. Вероятно, ему было тогда чуть за тридцать... Когда Ося смотрел на меня, он, казалось, ощупывал меня взглядом. Профессионально. С намеком: куда бы влепить кулаком. Так, чтобы я лег и не встал.
Она была прекрасна. Смуглое лицо. Тугие груди. Тонкая талия. Стройные ноги. Она была в команде музучилища. Я – в команде спортивного техникума. Нам было по шестнадцать лет.
Это был симпатяга. Элегантный. Веселый. Кандидат наук. Он стал миллионером. Купил себе иномарку. А потом как бы исчез. И вдруг Эдя опять появился на моем горизонте. В то отвратительное для меня лето 1990 года.
В то утро мы работали в большом сквере у пруда. Была весна. По воде плавали утки и черные птицы, похожие на небольших куриц, но с красными клювами. А по молодой траве расхаживали голуби. Вдруг я увидел странного голубя. Он сидел на краю газона. Перья его были распушены. Обычно при появлении человека голуби вспархивают и отлетают в сторону. А этот на меня даже внимания не обратил. Похоже, ему было все равно.
Бывают странные антисемиты. Я видел разных людей. Антисемитизм... ну, это занятие для убогих. Это понятно. Но есть категория странных антисемитов. Они такими – родились. Это им вдолбили с детства – убогие родители, убогие приятели во дворе. Эта закваска остается на всю жизнь. Как фундамент. Хочешь уйти от фундамента, но невозможно.
Наши эмигранты – это большие артисты. Я часто брал интервью у артистов. Но нашим эмигрантам они – в пятки не годятся. О, как сильно они работают! Например, в отношении немцев...
Внесли картину сына родителей... В Таллинне я часто бывал на выставках художников Эстонии. Шедевров там не видел, но уровень – был. Если бы я увидел там такую картину – я бы понял, что эстонцы признали факт оккупации. Единодушно.
Евреи – это букет цветов. Не читайте этот рассказ – я вас умоляю! Но я знаю, что вы будете это читать. Я сам семит, и я знаю, кто такие семиты. Когда семиту говоришь: "Нет!" – он обязательно сделает наоборот.
Случайно я узнал, что в Штутгарте есть не совсем обычный эмигрант. Уже семь лет он посылает в Молдову гуманитарную помощь. Я решил: ну, иногда старые штаны туда передает. А иногда - банку джема. На что еще способен эмигрант, который имеет тут 500 марок пособия?
Русское гетто – это театр! Вся жизнь – это театр. Но русское гетто – это особенный театр. Раньше были еврейские гетто. Негритянские гетто. А теперь нас всех тут называют русскими. И мы очутились – в русском гетто.
...я слышал, что за строчку платят рубль. Лёвчик, скоко у тебя там строк, в этом говне?- Почему говно?! – удивился Пушкинзон. –Тут и крейсер "Аврора", и Ленин, и против империализма!- Правильно, - согласился папа. – Считай строки!
Лекции будущей Академии Карманного Искусства будут проходить тут, в моём баре, с 5до 10 утра, а после этого студенты будут уходить в город на практические занятия. Я этого не хотел!!! (Пьёт пиво до дна). Не хотел!!! Но у Беллы есть ученица…вы понимаете? Откуда мне знать, когда эта ученица придёт ко мне и застрелит?!
– Дамы и господа! – сказал Баркентини. – Начинаем наш конкурс. Сначала на три вопроса будет отвечать первая команда. А потом – на другие три вопроса – вторая команда. Победители станут финалистами и получат еще три вопроса. Кто победит – получит приз. Как и было обещано.
Однажды, сто лет назад в Москве спорили две маленькие девочки: Марина и Анастасия Цветаевы. Спорили: как правильно замуж надо выходить? И пришли к такому знаменателю: ћЛучше за нелюбимого царя, чем за любимого пономаряЋ. Правда, потом у них в жизни чуть-чуть иначе получилось, но это – совсем другая тема.
В Москву по почте шло море рукописей. Один в дребедень пьяный критик изливал мне душу в ресторане ћПрагаЋ. Он сказал, что при Брежневе имел на одних рецензиях по 1000-1200 рублей в месяц
Мой приятель - философ по женщинам. Ему 31 год. В Германии он уже 14 лет. У меня крошечная квартира под чердаком. У него - четыре комнаты с лоджией. Он говорит мне: - Почему ты так беден?
я подошел к проповеднику, который клялся, что готов помочь каждому. После сцены его глаза счастливо блестели. Мы поздоровались. – У меня ровно одна минута, – радостно сказал он. – Что вам угодно? – Вот немецкий перевод моей детской повести на религиозную тему, – сказал я и показал ему рукопись. – Ни один издатель не хочет это читать. А повесть – интересная. Могли бы вы это прочитать и высказать свое мнение?
я твердо знал: завтра утром пойдем с ней на прогулку. Зайдем далеко-далеко, и там поцелуемся. А после обеда я приду к ней в номер – и это будет страстный день безумной любви.
- Одоевцева обожала голубые клипсы, - сказала Горшенина. – А вот Анну Ахматову – просто ненавидела! Говорила мне: ћСтихи Ахматовой – это вранье! Ничего этого не было. Напридумывала Ахматова непонятно что!Ћ А я любила и Ахматову, и Одоевцеву. Однажды Яночка в театре помог Ахматовой снять пальто. Потом тихо и огорченно сказал мне: ћУ нее подкладка пальто такая потрепанная! Наверно Ахматова бедно живет!Ћ Но и мы всю жизнь не были богачами. У меня в театре Райкина была зарплата 180 рублей. А Яночку кормили не фильмы, а преподавательская работа в консерватории. На фильмы ему выделяли мало денег. Актеры-звезды говорили ему откровенно: ћМы у вас, Ян Борисович, поработаем на съемках ради удовольствия. А деньги заработаем на других фильмах!Ћ
Я давно не отмечал свой день рождения. Последний раз это было 22 ноября 1978 года. Мне тогда исполнилось 25 лет. Был бархатный теплый вечер. На асфальт падали последние листья осени. Пришли друзья. Мы сели за стол. Потом пили сухое красное вино. Я был тогда женат. Двое малышей сидели у меня на коленях и смеялись. Мне было фантастически хорошо. Я до сих пор это помню. Прошло 24 года. Я решил опять отметить свой день рождения. Это растянулось на два дня.
Что я могу вам сказать, дамы и господа. У меня были хорошие, светлые мысли. Я хотел стать миллионером – простым и скромным, как шкаф из дешевой комиссионки
– Как я понимаю, вы иностранец, – сказал он. – Из какой страны? – Из Японии, – ответил я. Он обиженно замолчал. А я пришел к выводу, что он и японцев не любит
Вдруг – услышал за окном долгожданный вопль: - Майонез выбросили! Я схватил 5 рублей, которые лежали на серванте, и побежал в магазин. Впереди меня бежала молодая дама с большим животом, беременная...
Бывают встречи, похожие на сон... Kо мне подошла немолодая пара, примерно 60-65 лет. Она – явно русская. Он – явный еврей: "Мы хотели бы с вами поговорить"
Раньше я пару раз видел его. Но – не соприкасался. На вид ему лет сорок. Он тут работает инженером. Разговорчив – как пулемет. Общителен – как проститутка из греческой кофейни. Любознателен – как Петя Фляйшер. Вы не знаете Петю? Это ваше счастье. Зато я хорошо знаю, про что говорю! Этот Виля увидел меня. Сел на соседний стул – и заговорил. – Я тебя знаю, – сказал он. – Что-то читал, но не помню. Как тебе нравится этот понт с благотворительным вечером-шмечером?
Я про него - понятия не имел. Таких эмигрантов, как он, в Германии - тысячи. Но он меня сам нашел. Он позвонил мне по телефону. У него было типичное произношение украинского еврея. Акцент у них - как лица у близнецов.
Клаудиа: Вы … еврей?! Лео: А вы- антисемитка?! Клаудиа: Да.Но в меру. Лео (деловито): На сколько процентов? Клаудиа: Сейчас подсчитаю. М-м-м… на 27процентов.
...сначала позвони Аркадьеву. Он тебе объяснит. Запиши телефон. – А кто такой Аркадьев? – Народный целитель, неизвестно какого народа, но – целитель. Ох, какая тебе разница! Главное – срочно!
Они начали играть. Турок – если это был турок! – играл задумчиво, но уверенно. Бобруец – тоже был уверен, и делал ходы быстро. При этом он говорил: - Тут на каждом шагу кондитерская. Удивляюсь, зачем немцы так много едят это тесто? Оно плохо переваривается. Как они потом ходят в туалет? У них, наверное, всегда запоры. Как и у меня!
У отца было трое детей. Двое умных, а третий – почти кандидат философских наук. Третий – это Витя... Марксистский философ. Папа троих детей. Муж террористки.
никогда не говори, что ты абсолютно счастлив. Это неправда. Потому что у тебя порванный носок. А бывает ли у АБСОЛЮТНО счастливого человека порванный носок?
- Какой кошмар, - сказала она. – А от меня ушел муж. Зимой. А я так его люблю! Почему он ушел, вы не знаете? - Знаю, - сказал я. – Зимой мужчин тянет в лес. В берлогу. А сейчас – начало лета. Значит, скоро он вернется. Ее лицо просветлело.
однажды, в эмиграции мне пришла мысль – о самоубийстве. Удивительно спокойная мысль. Я спокойно купил в разных аптеках три пачки сильного снотворного, по 20 табеток в каждой.
В одном южном городе, в лучшие времена СССР, жил репортер Мендельсон. Народ уже построил развитой социализм. У ОВИРа не было очередей – все равно не выпускали, какой же смысл стоять в очередях? С продуктами было тоже весело. А с фамилией Мендельсон – тем более.
Мне было 14 лет. Я мечтал стать хиппи. Я не хотел ни любить, ни страдать. Я хотел иметь порванные джинсы. Но родители купили мне модный серый костюм. С этого и началось.