Аннотация: Рассказ о первом опыте погружения с аквалангом.
Акваланг (водяные легкие),
или что делать с Шарм-эль-Шейхом.
Повествования скорее всего, не было бы, если бы не залез в сайт Lib.ru., и оставшийся со школы писательский (ударение на втором слоге) зуд проснулся, и рука потянулась к клавиатуре. История началась просто и буднично. Как обычно, крымское лето промелькнуло в делах и будничных заботах, в очередной раз лукаво вильнув сентябрьским хвостом. Сколько не повтори слово Крым, загара не прибавится. А ведь могут же люди. С восторгом смотрел на бронзовых красавиц, пока жена не объяснила, что это не от Крыма, а от денег и солярия. Денег на солярий было жалко. Да и не верится, что витамин D от солярия такой же целебный, как тот, жаркий и соленый, пахнущий водорослями и шашлыком, настоящий витаминище D, который так и не дождался наc на пляже. И второе Я, ленивое и вальяжное, взбунтовалось, справедливо рассчитывая на победу над первым Я, утонувшем в обязательствах и вредных привычках работать. Я-второе уселось за компьютер, и принялось выбирать место, где нас все еще ждет положенный витамин. Глаза, привыкшие к благолепному виду голубого Черного моря из окна автомобиля, заказали мозгам голубизны и прозрачности, а мозги, как всегда, начав с конца, решили поискать в Красном море. Когда-то давно нам уже довелось посетить Египет в молниеносном семинаре-туре, и в памяти осталась смесь восторга и страданий. Именно такой коктейль получается из бюджетных поездок за экзотикой. Это когда в мозгах борются восторг и усталость, прекрасные виды и боль в спине и попе от автобусных сидений. Просто удивительны творения инженерных гениев из Японии и Германии, эти туристические автобусы. Они удобны и роскошны на первый взгляд, но в глубине сидений надежно вмонтированы пытательные устройства, которые на третий час поездки доставляют страдания, и преодолеть которые можно только питием, причем точно не воды. Одурманенные нервы замолкают, и просыпаются болью только по возвращении в гостиницу, продолжая неделями напоминать нам о том, что за прекрасное надо платить.
В общем, я решил посвятить кусочек ноября воспоминаниям об августе в режиме ощущений, то есть Египту пляжному, ленивому и нежному, сладкому и сытому, наполненному истомой. Долгий выбор города и отеля в сайтах турфирм закончился окончательным и утвержденным отелем по горящему предложению, за которым мы и отправились в знакомую турфирму. Там на нас вытаращили две пары виртуозно накрашенных глаз, и удивленно спросили, а что такое горящее предложение тура в Египет. Это за четыреста баксов-то? Мы готовы к ночлежкам? Кушать от пуза из мусорного бака? Египет совершенно безопасен в пожарном отношении. В смысле, не только не горит, но даже не тлеет. Но поскольку тонкие струны моей души оказались ненадежно спрятанными, то несколько благозвучных аккордов профессиональных продавщиц рая объяснили мне, почему я хочу именно солько звезд и именно в лучшем отеле Шарм-эль-Шейха. В душе сразу запели райские птицы, заглушив неуверенный хор жаб, пытавшихся задавить меня. А, была-не была, один раз живем. Пусть дорого, зато круто. Стопочка баксов покинула наши карманы и полетела к папочке в Киев, чтобы на следующий день позвать к себе еще соточку, ну, типа, за ночь курс сильно вырос. Это сопровождалось легким ветерком от хлопающих ресниц тех же самых пар глаз, который и притушил наше справедливое возмущение.
Дождаться отлета в течение двух недель было просто, работа и планирование предстоящего отдыха приносили только радость. В доме появились новая маска и ласты для ныряния, и даже подводный фотоаппарат, немедленно испытанный погружением в заполненную водой кухонную мойку и запечатлеванием пузырьков льющейся струйки воды. Снимки воодушевляли.
Даже целодневный переезд в автомобиле из Крыма в Киев как-то радовал. Наверное, сидения в Toyota Motors проектируют очень гуманные люди. Ночь в аэропорту прошла в каких-то хлопотах, и не осталась в памяти. Перелет оказался довольно терпимым, и двести граммов бледного вина от Аэросвита как-то прояснили это. Выйдя из самолета, мы увидели тех же жлобов-грузчиков,(только значительно смуглее), так же (или в два раза живее?) швырявших наш багаж справа налево и спереди назад. Этакий волейбол с отвращением за деньги. На автобусе переехали с самолета в здание аэровокзала, и тут нас встретил Его Величество Сервис. Отныне, и присно, и до самого отлета, вы (и мы) можете рассчитывать на самое внимательное внимание, с самую любовную (и преданную) любовь к Вашим денежкам, а вместе с ними и к Вам. Въездную анкету за 15 долларов все тех же США за Вас непонятно, но с любовью, заполнят египетские специалисты по любви к вам. Впрочем, нам ее не читать, и далее в автобусе мы ездим туда-сюда по Шарм-эль-Шейху, развозя туристов (честное слово, как из юморесок, без малейших преувеличений) по отелям. Понты прямо пропорциональны названию отеля. Не хочется творить рейтингов, понты очень дутые, в десяток-другой тех же волшебных серо-зеленых бумажек. И наконец, вот он, момент счастья. Русскоговорящая сотрудница отеля объясняет, что багаж носить западло, он обязан именно валяться перед входом в отель, пока кто-то из персонала не решится довезти его в номер, который, даст бог, освободится когда-нибудь сегодня. Но кайф уже есть. В виде красных пластиковых браслетов. Тока его надо ощутить. Ну, типа, протащиться. Хотя никто не делится его секретами. Туалет никто не показал. Так что суперкайф пришел сам. Ногами. В виде меня. Я показал супруге указатель в туалет, за что немедленно получил по шее. Что поздновато. По ее мнению. Я же, ознакомившись с секретной картой отеля посреди главного зала с приставленным для разъяснений сотрудником, и пытая его чистым англо-русским языком в течение 30 секунд, узнал, где спрятаны три корпуса с интересующей меня категорией номеров, и даже получил их координаты его пальцем на макете территории отеля. Мне оставалось только выбрать номер, написать его словами в ухо сотрудника администрации (так и хочется сказать лихо - ресепшен), который, смахнув настоящий пот, и виртуозно засунув двадцатидолларовую записку в карман, пообещал сделать все, от него не зависящее.
Ничто так не улыбает (это мое слово, не трогай) душу русского (в смысле, еврейского, украинского, татарского и т.д), как доза алкоголя. Сто граммов любого алкоголя делают позитивным взгляд на любую вещь. А местный, т.е. египетского производства, алкоголь можно и нужно пить в отеле ALL INCLUSIVE везде и на шару. Если забыть, что за те баксы в алкоголе можно утонуть. В натуре. Во весь рост. Даже если очень быстро пить. Мы забыли, и коктейль (англ. петушиный хвост), честное слово, он был разноцветный, как петушиный хвост, что-то сделал с глазами, все стало вокруг голубым и зеленым, как в старой кинокомедии. Потом Максимка из стойки администраторов сказал под пыткой, что номер освободился, и мы, не поверив, взяли ключ и, предупредили его очень строго, что мы сначала все посмотрим, а потом согласимся. Это имя - Максимка, из старинного кинофильма про русских моряков, спасших мальчишку-арапчонка от злых англичан, прилипло у меня к языку, все они (арапчата) оказались крещенными мною, как Максимки, без зависимости, Мухаммеды они или Али. Номер оказался как номер, не хуже, ни лучше любого аналогичного, но выбор - великое дело. Мы вернулись, и пъяновато, но максимально величественно кивнули и пошли ждать багаж. У туриста в Египте совсем мало работы - ждать багаж, высказывать желания, платить и давать чаевые. С тремя сумками явились двое из ларца, похожих с лица. Один получил доллар, другой - пылкое рукопожатие от меня на два доллара тридцать четыре цента, и благодарно, но быстро закрытую входную дверь в номер. Кайф наступил. Осталось дождаться его ощущения.
И заканчивался день первый. И увидел он (я), что это хорошо. И устав, слегка всхрапнул. Перед ужином. Спалось с устатку не очень, и через часик, я, захватив с собой для испытания маску с трубкой и ласты, помчался к морю. Море в Шарме - это в основном широкая лужа по пояс глубиной с твердым бугристым дном, в котором то и дело попадаются специальные ямы для ломанья ног. В луже кое где плавают так себе рыбки. Детвора в восторге. Для настоящих пловцов над этой лужей до конца рифа построен мост из досок. Наша лужа оказалась самой широкой и мост был длиной метров 600. При отлете из Египта мы пролетали над берегом. Так вот, наш мост был вдвое длинней соседних. Сказать, что мост - это непосильный переход, нельзя. Идти забавно и романтично. В конце пути была площадка с сидящим на насесте Максимкой-спасателем. Масимка важно курил и созерцал, оставаясь при этом очень приветливым. Возле него стоял открытый шкафчик для обуви, который он стерег. Я ломанулся в воду, но до моря было еще метров тридцать. Попробовав идти, я попал в несколько ноголомательных ям, ноги выдержали, я - нет. На рифе при любой глубине лучше плыть, даже если рядом бродят по колено юные купальщики. Доплыв до конца рифа, я попал в огороженную буйками территорию-акваторию, в которой и плескались продвинутые пловцы, неуклюже ныряя и крича друг на друга от восторга. Помня свои черноморские подвиги по покорению глубин, я храбро нырнул. Под водой было ошеломляюще рыбно и красиво, НО...
Меня, как пробку выбросило на поверхность. Я напрягся, вспомнил технику, и вновь и вновь нырял. Красоты оказались неподдающимися. Больше одной минуты под водой задержаться нельзя. Сил на борьбу с выбрасывающей тебя водой уходит многовато. На впечатления их уже не остается. Я помянул незлым тихим русским словом Архимеда, подрыгался еще и поплыл на мост-понтон. Такая здесь у мостов фамилия. Супруга, слегка напрягшись, ждала меня возле моста. Ей ямы понравились еще меньше, и она заявила, что бассейны на территории, возможно тоже с водой. Может, там и ям никаких нет. На этом морские купания на пляже и закончились
Как оказалось, Красное море в ноябре достаточно волнистое, и персонал, чтобы не смотреть на борющихся с волнами, просто закрывает купание за рифом. Красным флагом. Его они вывешивают на конечной площадке понтона и в воду не пускают. Что они и сделали на следующий день. То есть в луже купаться можно, но нужно беречь ноги, а в море нельзя, потому что надо беречь нервы спасателя. Красный флаг и провисел на понтоне практически все время пребывания в отеле.
Но в воду хотелось. Поплескавшись в прохладой воде бассейнов, я в восторг не пришел, и побрел искать приключений. Для приключений в холле главного здания сидели приключательные Максимки с красочными самодельными буклетами. Я выбрал одного такого с привлекательным лицом боксера-профессионала. Как выяснилось в дальнейшей беседе, нос ему таки сломали в юности именно на боксе. Он заявил на чистом русском с легким арабским прононсом, что уже завтра на настоящем подводном сафари я стану профессиональным подводником, а сегодня он научит меня плавать с аквалангом совершенно бесплатно, пригласив меня к двум часам к бассейну. До двух часов из регулярных развлечений был только променад по окрестным лавкам и обед. После обеда, который я не хочу даже описывать, настолько стыдно вспоминать это шаровое чревоугодие, я, переваливаясь, как кот из мультика, побрел с маской и ластами к бассейну, бурча про Таити-Каити. Там, практически не опоздав даже и на полчасика, появился Максимка-Али. Он попросил меня немножко поплавать и понырять, наверное, чтобы запомнить, на какой минуте меня придется спасать. Оставшись довольным, он нацепил на меня черный матерчатый жилет с баллоном, и я присел. Все эта весило килограммов тридцать. Затем мы тихонько забрели в по скользким ступенькам в бассейн, и дыша из одного баллона каждый в свою трубку, погрузились. Ощущение первого вдоха в воде непередаваемое. Я ощутил, что стал на одну ступень с рыбами. Удовольствие было довольно кратким - две-три минуты, но, выйдя на бортик бассейна, я, как курильщик, чувствовал в легких волшебный вкус вдоха под водой. Вспомнился анекдот по чукчу, описывающего соотечественникам вкус апельсина.
Охмурив меня таким образом, Али достал из воздуха книжку с квитанциями, и предложил делать взносы. Он живописал подводные приключения, клялся, что я совершу два самостоятельных погружения у шикарных рифов в открытом море. Сил торговаться не было. Единственным аргументом, который я вспомнил, оказалась не желающая плавать жена. За это он мне величественно сделал скидку. Как в дальнейшем оказалось, торговаться здесь бессмысленно, меньше заплатишь, меньше получишь. Причем намного меньше. Нарисовав квитанцию, в которой было три записи: Саша, номер комнаты и сумма, Али строго предупредил, что сафари с утра и до ужина, начало ровно в восемь, опоздавшие пролетают, и удалился.
Не хочется описывать те хитрости, с которыми я охмурял жену, чтобы склонить ее к раннему подъему и завтраку в семь часов утра. На такие жертвы в отпуске может пойти только воистину любящая женщина. Тем не менее, все произошло, и без двух минут восемь мы были в холле, где было велено находиться. Отсчет шел сначала на секунды, затем на минуты. По истечение первого часа, то есть в начале десятого, с деловым видом в холл влетел другой Максимка, чисто черный негр, с шапкой огненно-рыжих волос, похожий на Бобби Фарела из Бони М. Он завопил, что собирает едущих на подводное сафари. От такой наглости даже возмущение испарилось куда-то. Затем у нас многократно проверили квитанции, правильно ли мы заплатили, и пригласили в маленькие восьмиместные автобусики. Рыжий негр оказался арабом, родным братом Али, и быстренько рассказал, что его зовут Боб, что у него пять братьев, пять сестер и три мамы, причем рассказ звучал на приличном русском. Язык у арабов точно лишен костей напрочь, рассказывают они все, что знают, что не знают, что слышали, что придумали только что, лишь бы не молчать. В последствии Али почесал репу на мой вопрос о том, как поживают его многочисленные родственники, и пояснил, что у него два брата, одна сестра и была одна мама, теперь покойница, а папа вдовец.
Шарм-эль-Шейх это вообще то не город, а курортный район, состоящий из отдельно расположенных групп отелей и пустырей. Везли нас не менее получаса, и привезли в порт Шарк-Бей, который напомнил мне крымские пляжи с причалом для катеров. Такая же крохотная деревенька, с несколькими шалманами, в которых продают сувениры, крохотные грязные кафешки, и такой же крохотный туалет, в отличие от кафешек тщательно вымытый, в пример крымским. Но возле причала стояли десятки довольно крупных катеров, и сновали грузчики, катая тележки с множеством баллонов и оборудования. Там же находились сотни туристов и гидов, ожидая посадки, совершая посадку на катера, которые тут же отходили от причала, освобождая место для подхода следующих. Мы скучковались, и Боб предложил нам подождать катера. На это ушло еще полчаса. Суматоха не давала возможности выплеснуться злости. Зачем вставали то в пол-седьмого?
Потом оказалось, что ожидание - это тоже часть аттракциона. Зато потом впечатления ярче. Наконец, подошел и наш катер, именуемый в дальнейшем яхтой. Так там принято. Подводники и сопровождающие их лица быстренько ссыпались с причала не палубу яхты, где нам строго предложили разуться. На яхте ходят исключительно босиком. Катер действительно тянул на яхту, большой, просторный и удобный. На нем было три палубы, трюм и закрытый салон. Несколько юных сопровождающих лиц женского пола сразу же заняли лежачие места на открытой передней части палубы, где и лежали на ярком солнце все время, периодически переворачиваясь и смазывая себя и друг друга каким-то маслом. Наверное, для лучшего прожаривания. Странно, но к вечеру они не обгорели. Прочие пассажиры разных национальностей лениво бродили по яхте, изучая достопримечательности. Яхта, сильно качаясь на волне, шла куда-то в открытое море. Качка заставляла постоянно за что-то держаться, но тошноты не было, по крайней мере от качки. Слегка воняло дизтопливом. Наконец, яхта подошла к группе стоящих яхт, и под водой стала видна скала - риф. Капитан начал маневрировать, чтобы причалить к другим, и тут нас просто окутала дизельная вонь. Качка прекратилась, зато возникла тошнота от этой вони. Позднее, когда двигатели выключили, вонь уменьшилась, но преследовала нас до самого конца приключения. Команда разрешила купальщикам спуститься в воду, а подводников собрали в салоне, и Боб сказал речь. Из речи стало понятно, что как в акваланге называется, и для чего оно предназначено, как пользоваться собой и собственным носом под водой. Особо он подчеркнул, насколько важно при погружении партнерство, и нас разбили на пары. Затем два инструктора просто одели нас, как кукол в черные жилеты с баллоном, именуемые BCD (БиСиДи), и показали, на что нажимать чтобы углубиться или всплыть. Оказалось, что это формальность. Как только мы шагнули в воду, Боб взял каждого за шиворот, погрузил в воду, проверил, правильно ли мы дышим, и потащил нас вдоль рифа. Я не сомневаюсь, ему было очень тяжело. Высокий, но тощий араб, управляющий двумя не худыми мужиками. Но он справился и таскал нас под водой минут десять-пятнадцать. В моем BCD что-то не ладилось, я плыл, завалившись на бок, как больная рыба, периодически возмущаясь и взывая к Бобу жестами, которые он сильно не понимал. При возвращении он, наконец, отреагировал, и добавил еще груз в карман BCD. Я более-менее выровнялся. На поверхности он нас отпустил, и мы с напарником самостоятельно доплыли до катера. Я подробно описываю свои ощущения, потому что так это и было. Красоты были тоже, но не на первом месте. Главенствовали ощущения дыхания, погружения-всплытия, напряженная попытка сохранять глубину погружения, и иногда мельком удавалось смотреть на кораллы и рыбок. Я даже не взял с собой фотоаппарат. Было не до него.
На яхте выяснилось, что торговавшиеся при покупке экскурсии, не могут погружаться второй раз, и им нужно либо доплатить, либо просто покупаться. Яхта снялась со стоянки, и перешла на другую, оказавшуюся возле пляжа отеля "Савой". Я уже понял, что BCD - это жилет для достижения нулевой плавучести, там есть и грузы, и емкости для надувания сжатым воздухом при всплытии. Второе погружение прошло почти так же за шиворот, но мне было позволено болтать руками и ногами, самому пробовать погружаться и всплывать. Особых впечатлений не осталось, хотя там очень красивый риф.
А главное впечатление от ознакомительных погружений заключалось в том, что мне непреодолимо захотелось получить дайверский сертификат, то есть научиться самому погружаться с аквалангом. Что на следующий день я и сделал. Но это уже другая история.